Поездка в Москву - 16

   Переночевав опять вместе с г. Коржавиным в Белеутове, ездили мы на другой день вторично в Кашин и насилу кончили первое наше дело с мачехою, и написали крепостную запись в залог верности данного ею слова совершить купчую как скоро будет можно. Непостоянство нрава сей госпожи и неизвестность, скоро ли сыщем мы занять деньги, нас к тому принудило.

   Последнее обстоятельство наводило на меня особую заботу и я боялся, чтоб оно не задержало меня долее, нежели сколько я хотел, в пределах кашинскихъ. Но, по счастию, возвратившаяся из Углича племянница моя обрадовала нас уведомлением, что она деньга занять нашла, и оные ей верно обещаны.

   И как тогда оставалось только совершить купчую и для сего съездить с мачехою в сей провинциальный город, то и приступили мы к ней о том с просьбою; а поелику и самой ей хотелось скорей кончить сие дело в получить в руки деньги, то согласилась и она без дальнего замедления туда вместе с нами отправиться.

   Итак, собравшись в поехали мы в сие недальнее путешествие. Ибо город сей отстоял от Кашина не далее как на 40 верст.

   Оный случилось мне тогда также в первый раз еще видеть, и он несмотря на всю свою древность, показался мне немногим чем лучше Кашина. Он сидел на самом берегу славной нашей реки Волки, на ровной месте в окружен с одной стороны густою высокою рощею и был довольно обширен.

   Я насчитал в нем более 25-ти церквей и несколько монастырей; но что такое составлял он в сие время против того, что был он в древности, когда окружность его простиралась до 24 верст, а вдоль и поперек его не менее 5-ти верст, и когда было церквей более 150-ти и одних монахов более 2,000 человек, а число жителей простиралось до 30-ти тысяч, вместо того, что в сие время было их с небольшим только 5 тысяч человек!

   Ведая отчасти из истории обо всем, что происходило в древние времена с сим городом, не мог я, чтоб при подъезжая к нему не заняться разными об нем помышлениями и мысленными разглагольствиями с самим собою.

   "И здесь, -- говорил я: обитано некогда великое множество смертных; и сие место было так долгое время обиталищем многих друг за другом следовавших удельных князей российских, из коих иные счастливую, а другие несчастную жизнь провожали. Владельцы и государи сии были хотя небольшие, но имели также свои дворы и также своих приближенных и вельможей!

   "И сие обиталище толь многих тысяч народа ее снеслось от хищных я злодейских рук литовцев, разорявших за 200 лет до сего стоив чувствительно отечество наше! Не пощадили они исие несчастное место, и кровь предков лилась ручьями и обагрила всю землю в обиталище сем! Всех жителей истребили они мечем своим почти до единого и домы их превратили в пепел.

   "В сие-то место сослан был некогда несчастный и последний остаток нашего древнего царского дома, и тут, коварством славного Годунова, стремившегося тогда на престол Российского Царства, в жертву принесен властолюбию его несчастный младенец, имевший только 7 лет от своего рождения.

   "Посреди белого дня, по предательству мамки, поражен он был сообщниками тайных дел его, ножем в горло, и безжалостно умерщвлен к неописанному прискорбию царицы, матери его, вместе с ним сосланной и здесь жившей.

   "И здесь орошаема была земля слезами матери сей сугубо несчастной и раздавался стон и вопль от граждан, долженствовавших терпеть наказание за чужие вины и беззакония, ирасставаясь с милою родиною своею, переселяться в отдаленные страны сибирские!

   "О времена! времена и нравы! как иного переменились с тою времени, и навое спокойствие водворяется ныне в милом отечестве нашем вместо прежних смутных и беспокойных времен".

   В сих и подобных сему размышлениях въехали мы в так называемую Псарню или знаменитую слободу, отдельную от города рекою Волгою, а переправившись тут чрез реку сию, и в самой город.

   Пребывание ваше в оном не продолжалось более двух суток, ибо как нужно было только совершить купчую, то и кончили мы дело сие скоро, и вручив деньги мачехе, и разделались с нею совершенно.

   Окончив благополучно сие главное дело, стал я поспешать своим возвращением назад в Веденское, и за поспешностию сею не имел времени и осмотреть все достопамятности, находящиеся в сем городе, а паче всего находящийся и поныне еще в целости тот маленький о двух жилах каменный со сводами домик, где жил несчастный царевич Дмитрий, с своею матерью, и о коем рассказывали мне, что стены в нем расписаны живописными священными изображениями; и мне очень жаль было, что не удалось видеть самолично сего знаменитого монумента древности.

   О нетленном же теле сего невинно убиенного царевича сказывали мне, что оно многие годы спустя после того и во дни уже царя Василья Ивановича Шуйского, перенесено из тутошней придворной церкви в московский Архангельскиц собор.

   Таким же образом ее удалось мне побывать и в соборе и видеть там находящиеся мощи князя Романа, жившего тут без мала за 500 лет до того времени; и я едва успел взглянуть навысокий земляной вал, составлявший некогда самую тут крепость и довольно еще и тогда видимой. Мне показался он сажен в 5 вышиною, а ров, видимый еще в поныне, 2 сажен; нопространство всей крепости простиралось с небольшим только на полверсты окружением.

   Но кроме сего находился в сем городе и другой вал, которым окружив весь нынешний город, простирающийся верст на пять в окружении и примыкающий обоими концами своими к реке Волге.

   По возвращении своем в село Веденское и по успокоении с сей стороны моих племянниц, приступил я к разным хозяйственным распоряжениям.

   Я входил во все подробности сколько было можно, и препроводив в том несколько дней, не стал долее мешкать; но поспешая возвращением восвояси, объездил с племянницами своими всех их приятелей и соседей, и поручив их покровительству оных и распрощавшись с ними, пустился в обратный путь, взяв с собою в малолетнего их брата для воспитания и обучения его всему, чему научить я был в состоянии.

   Племянницы мои, при бесчисленных благодарениях за труд, предприятой для них и за оказанное им вспоможение, провожали нас на несколько верст и расставаясь с слезами, обещали приехать к нам по наступления зимы.

   Описанием обратного моего путешествия не буду уже обременять вас, любезный приятель, а коротко только скажу, что езда наша в сей раз была благоуспешная, спокойнее и лучше.

   Погоде случилось быть тогда прекрасной и мы, не видав никакой нужды мне претерпев никакого зла и остановки, доехали в немногие дни до Москвы; а и тут пробыв самое короткое время, повидавшись с другом моим г. Полонским, искупивши все, что было нужно в деревню, пустились мы далее, и в начале октября, и за несколько еще дней до своих имянин, к которым мне домой поспеть хотелось, приехали благополучно в свою деревню и обрадовал своих домашних, дожидавшихся меня уже давно с нетерпеливостию.

   Но как письмо мое получило уже свойственную себе величину, то окончив на сем пункте и оное и сказав вам, что я есмь всегда относительно к вам тем же, остаюсь ваш и прочая.