Путешествие в Москву - 2

   На утрие, встав довольно рано и спустившись тут с известной высокой горы, продолжали мы путь свой по низкому, ровному и гладкому берегу реки к городу Серпухову.

   Тут внизу не было тогда еще того селения, которое находится ныне, а украшался берег реки обширною и прекрасною рощею из дерев высоких, которой ныне и следов почти неприметно, а единые только пни свидетельствуют о существовании оной тут во времена прежние.

   Подъезжая к переправе чрез Оку нашли мы величественную реку сию от бывших до того дождей так наводнившеюся, что все пристани и помосты водою были поломаны и плавали по оной, и переправа сделалась от того труднейшею.

   Тогда не было еще чрез ее того плывучего моста, который ныне толико облегчает всем переезд чрез оную, и за который все мы должны благодарить великую Екатерину, повелевшую существовать всегда оному.

   Колико веков до того прошло, а никому из обладателей России не приходило на мысль или паче не удавалось произвесть сие нужное дело, и облагодетельствовать тем толь многие тысячи путешествователей всегдашних.

   Как переправляться иначе было нам не можно, как на пароме, а сим за повреждением пристаней к берегу подъезжать было не можно; то принуждены мы были дожидаться, покуда перевозчики их опять помостят и вооружиться до того времени терпением.

   Чтоб ожидание сие сделать для себя менее чувствительным, то занялся я опять многоразличными помышлениями, относящимися более до реки, передо мною быстрые свои струи катящей.

   Я воображал себе опять те древние времена, когда широкая и многоводная сия река служила вместо стены и наилучшею оградою и оплотом отечеству нашему от набегов татарских.

   "О! сколько раз, говорил я сам в себе: доходили сии грабители до берегов сих и паивали здесь струями сими лошадей своих! -- Сколько раз трепетала Москва от набегов сих и прибрежные заречные жители со страхом и трепетом сматривали на шатры и станы их, разбиваемые на сих низких и ровных местах поемных. И поныне видимы еще неподалеку отсюда превеликие холмы и бугры, насыпанные ими на могилах умиравших начальников и вельмож их, и останутся на век памятниками тогдашнего бедственного состояния России".

   Далее, увидя плывущие струга, говорил я: -- "Сколько громад таковых и колико сокровищ принесла ты, река многоводная, и приносишь и поныне по хребтам своим из одних мест в другие отдаленные отсюда, и доставляешь ими пищу и снеди целым миллионам народа.

   "Но были времена, в которые едва ли и лодочка какая плавала по тебе, и ты многие сотни лет текла здесь, никем будучи невидима и не посещаема.

   "Сколь многие тысячи людей питаешь ты рыбами и поишь струями своими, и сколько напротив того и погуляешь ты смертных в полыньях, при вешних страшных разлитиях твоих и при других случаях; у сколь многих жен похитила ты мужей, а у отцов детей их! И поныне не проходит еще года, в который бы не погибало множество людей в тебе, а то же бессомненно будет случаться и в грядущие времена".

   Таковыми и подобными сим размышлениями занимался я во все время, покуда приготовляли пристани, и мы переправлялись потом чрез реку сию.

   Все сие задержало нас так долго, что мы не могли далее в сие утро уехать как до Серпухова, и тут принуждены были остановиться обедать и кормить лошадей своих.

   Вид старинного города сего и разных в нем зданий подал мне также поводы к размышлениям особым.

   При самом уже въезде в оный любовался я величественным видом монастыря Высоцкого, представшим взору моему посреди широкого отверстия между двух густых и высоких лесов, украшавших собою холм сей уже многие столетия и видевших праотцов наших.

   Не менее того утешался я красивостью другого такого ж сограждения, за рекою Нарою, под большим сосновым бором предками воздвигнутого, и дивился усердию и особливой охоте древних россиян к созиданию сих памятников набожности их.

   Первый из них и поныне еще разрушающая все рука времени пощадила от разрушения; в нем и поныне еще обитают черноризцы, посвятившие жизнь свою возсыланию безпрерывных молений ко Творцу всех тварей.

   Множество других храмов, возвышающихся высоко сверх кровов других домов, служили таковыми ж памятниками приверженности к вере как древних, так и нынешних жителей сего города.

   Весь он, будучи построен по изгибистому и неровному косогору, представлял некоторый род красивого амфитеатра, и белеющееся в разных местах остроконечные верхи колоколен с блестящими их златыми крестами придавали ему отменную красу.

   Со всем тем внутренность его далеко несообразна была с наружною красотою. --Ежели сравнить тогдашние его кривые, дурные, грязные и крайне беспокойные улицы с нынешними широкими, ровными и прямыми и тогдашние на большую часть мизерные хижины обитателей с нынешними, уже гораздо лучшими и порядочнейшими, то можно сказать, что ныне не походит он сам на себя, а особливо верхнею и проезжею частью оного.

   Тогда проезд чрез оный был самый беспокойный, надлежало спускаться под гору и ехать низом, и подле самых стен старшиной каменной крепости, построенной на крутом мысу высокого холма, окруженного глубоким буераком и речкою Серпейкою.

   Навислые уже от ветхости и грозящие ежеминутным падением, производили страх и трепет в проезжающих мимо оных; множество вывалившихся из стен огромных камней лежали разбросанные по косине крутой горы сей, и многие подле самой дороги, и казалось, что в каждую минуту готовы таковые ж, скатившись с горы, раздробить проезжих.

   Совсем тем никогда не проезжал я мимо сей твердыни древней без особливых чувствований. Служила она незабвенным памятником искусству древних при созидании городов своих, и я не мог довольно надивиться тому, с каким искусством умели предки наши сограждать высокие башни и степь твердынь своих из каменьев диких и величины огромной и связывать их так крепко раствором известковым.

   Самое избирание мест к тому и замысловатое укрепление кривых входов в них не менее меня удивляло.

   Совсем тем, как тесны и малы они тогда были! Не более как немногие сотни людей могли в них жить и помещаться, и что могло значить такое малое количество? Рука времени разрушила уже и тогда на половину всю твердыню сию и угловые башни имели уже столь великие расселины, что угрожали ежеминутно падением.

   Но сие было и не удивительно: более двух сот лет тогда уже минуло с того времени, как воздвигнуты были сии степь и башни при славном нашем царе Иоанне Васильевиче.

   Но древность города сего простиралась гораздо далее; более нежели за 400 лет до того упоминаемо уже в летописях о его существовании, и два раза был он разоряем и опустошаем до основания: в первый раз от татар, а другой от литовцев, и было время, что был сей город столицею и местопребыванием одного старинного российского князя, по имени Владимира Андреевича Донского, по прозванию Храброго.

   Было сие за 300 лет до того, и в самое сие время основан был и помянутый монастырь Высоцкой, славным у нас в древности святым мужем Сергеем чудотворцем, который призыван был нарочно для основания оного сим князем, и оставил тут ученика своего Афанасия неумном первым.

   Кроме сего и другой предмет привлекал к себе мое внимание тогда, подъезжая к крепости сей, надлежало проезжать мимо фабрик парусинных, которыми сей город в особливости славился. Было их тут семь, и более 600 человек занимались денно и ночно в приуготовлении сих тканей, толико нужных для морских ополчений не только наших, но и чуждых народов.

   Превеликое множество вырабатывается и сотыкается их на 160-ти станах ежегодно, и знатная часть из них отправляется в иностранные государства, и на всех морях и океанах и во всех частях света, и даже в отдаленных краях Америки влекут они плывучие громады по хребтам морей синих, и белеются на оных.

   Помышляя обо всем том с особым удовольствием, смотрел я на бесчисленное множество мотов пряжи, сушимой при белении оной на сограждениях особых и помышлял о том, сколь многим городским и уездным жителям доставляли фабрики сии пропитание.

   Не успели мы, покормив лошадей, выехать из сего города, как, переезжая пространные равнины, окружающие оные, преселился я опять мыслями во времена протекшие и с особливым вниманием смотрел на равнины сии, видевшие некогда всю почти Россию на себе.

   Я воображал себе то, что происходило тут за 170 лет до того времени и с удовольствием вспоминал, как славный наш царь Годунов, будучи обманут ложными слухами о нашествии и приближении татар, имел тут в собрании более двухсот тысяч воинства российского для отпора от них и защиты отечества; и присутствуя сам, с пышностью и особым великолепием принимал послов татарских, приезжавших к нему с поздравлением и потом несколько дней сряду все войско угощал на равнинах сих в шатрах пиршествами на посуде драгоценной и приличным достоинству и пышности его образом, и сделал чрез то поля сии на век достопамятными.

   Я воображал себе, как испещрены были поля сии тогда повсюду кущами и шатрами и усеяны несметным множеством народа; как курились повсюду днем дымы голубые и по ночам светились огни ясные, и как толпился повсюду народ и воины веков прежних и какой гул раздавался всюду от движения криков и разглагольствия их...