Итак, отправив в Кашин письмы, расположился я ожидать продолжения межеванья, доколе только будет можно, а между тем, чтоб не терять праздного времени по пустому, употребить все оное в пользу.
И как в дачах наших не вся еще внутренняя ситуация была у меня снята на план, а сие было крайне нужно, то, во-первых, принялся я за сие нужное дело и препроводил в том несколько дней сряду.
Во-вторых, как межеванье долженствовало скоро дойтить и до села Тулеина, в котором я вместе с другими владельцами имел наивеличайшее участие, а количество наличной земли в сем селе не было мне еще известно, то решился я и ее снять предварительно на план, и измерив узнать, полная ли в ней дача, или есть лишек или недостаток?
И какая досада была для меня, когда, сняв сию дачку на план измерив, увидел, что и в ней около 50 десятин оказывалось примеру.
- "Боже мой! говорил я сам себе, куда ни кинь, так клин; надобно ж и тут случиться излишку, и предстоять также опасности!"
Мне сие тем было неприятнее, что доходили до меня слухи, что и по сей деревне некоторые из соседей замышляли производить ссоры.
Итак, стал я бояться, чтоб не потерять и тут сего примерного земли и почитал и для сего межеванья присутствии мое необходимо нужным; а сие прибавило мне еще более горя.
В-третьих, как спор с волостными не выходил у меня ни на минуту из ума, и чем более я об нем помышлял, тем опаснейшим он мне казался, то пришло мне на мысль, не могло ль бы мне в сем опасном случае послужить сколько-нибудь в пользу. есть ли я отнесусь об оном письменно к самому их господину, и представив всю наглость и явную несправедливость его отводчиков и поверенных, а свою справедливость. попрошу о собственном разсмотрении сего дела, и приказания оставить нас, как добрых и всегда мирно с его волостными живших соседей, в покое?
Мысль сия показалась мне хотя сначала и странною и намерение не обещающее хорошего и верного успеха, однако как она мне нравилась, то восхотелось мне предприять сие дело хотя на удачу и в том мнении, что если б оно и не удалось мне по желанию, так по крайней мере ничего худшего от того воспоследовать не может.
Итак, подумав и погадав о том дни дна, решился я наконец к сему делу приступить, и более для того, чтоб после самому на себя не досадовать, для чего я не испытал сего сделать.
"Почему знать, говорил я сам себе: может быть и удастся, и ежели б удалось, то как бы хорошо; а ежели и не удастся, так беда не велика! пропадут толико мои труды да потеряю я гривны две-три за письмо, заплаченные на почте".
Но не успел я приступить к делу, как явились затруднения, едва было не уничтожившие все мое намерение, а именно сделался вопрос, как писать к такому большому боярину, каким был тогда у нас господин Нарышкин?
Никогда не имел еще случая с такими большими господами и вельможами переписываться, а особливо о таком критическом деле, каково было мое!
Словом я не знал, как и приступить к тону. Однако, подумавши, отважился написать как умел и как Бог на разум наставил, но признаюсь, что запинался тем несколько дней сряду, и отер не одну каплю пота с чела своего, вымышляя, как бы написать убедительнее и лучше, а при том и не унижая себя пред ним слишком.
Я изобразил ему в возможной краткости, но наияснейшим образом все дело, и не только приобщил краткую выписку из всех наших крепостей и документов, но для лучшего объяснения всего дела сочинил и маленький примерной планец всем местоположением и приложив оное, убедительнейшим образом просил о рассмотрении сего дела и о возможном к нам снисхождении.
Словом, я употребил к тому все свое знание и искусство, и по изготовлении всего отправил оное в Петербург по почте.
Но ведал бы, сего лучше и не делал! Последствие оказало, что труды мои были совсем тщетны и хотя я и поныне не знаю, удостоил ли сей господин письмо мое прочтением или нет: но то по крайней мере мне известно, что не только я не получил никакого на то ответа, но и к начальникам волостным не было ничего о том писано.
Итак, думать было можно, что вельможа сей почел себя слишком увышенным пред такими дворянами, каких составляли мы, чтоб удостоить просьбы их какого-нибудь внимания.
Признаюсь, что тщетное ожидание мое и неудача была тогда мне несколько чувствительна и досадна; но как я почти и предвидел, что воспоследует сие, а не другое, то скоро в том и утешился, а сталь уже пристальнее помышлять о употреблении всех возможных средств к своему защищению и к уничтожению всех затеев моих противников.
Свободное копирование
