Письмо 136-е.
Любезный приятель! Между тем, как я помянутым образом путешествовал, заезжала к моим домашним из Москвы наша Авдотья Андреевна с матерью, и посидев немного, уехали домой.
Мне сказывали боярыни мои, что нельзя человеку быть более в радостях, как была сговоренная сия тогда девушка, а единственно оттого, что накупила себе на жениховы денежки нарядов более нежели на полторы тысячи. Вот что может производить в молодых людях суетность и чрезмерная приверженность к нарядам и уборам!
Пробыли они у нас в сей раз так мало потому, что спешили приехать домой; ибо как положено было у них свадьбе быть в тот же еще мясоед, а шла тогда уже пестрая неделя и оставалось очень немного дней, то спешили они, чтоб воспользоваться сколько-нибудь оными и успеть сделать к свадьбе все нужные приуготовления.
Мы не только приглашены, но усильно упрошены были быть на оной, и я должен был опять готовиться играть на ней знаменитейшую с их стороны ролю. Почему на другой же день принуждены и мы были отправляться в Калединку, а потом и далее на свадьбу.
Я уже горевал, чтоб не было опять такой же негодной погоды и не усиел проснуться, как первое мое слово было, какова погода? сказывают мне, что есть метель.
-- Так! возопил я: давно уже не было! и горюю, как ехать. Но по счастию стало утихать и до обеда еще проведрилось и восстановилась прекрасная и тихая погода.
Рад я тому неведомо как был и соглашался уже охотно ехать. Итак, отобедав дома и сев со всеми моими госпожами в возок, поехали мы туда, и как не застали никого в Калединке, то проехали прямо в дом к невесте в ее Мухановку.
Там нашли мы полны горницы боярынь и все они заняты были работою, все шили и готовили приданое. Наши взяли тотчас в том же соучастие и за сим, просидев у них долго, возвратились мы ночевать в Калединку уже ночью.
На утрие не успели мы встать, как сказывают нам, что жених приехал. Он заехал к нам уже от невесты для соглашения о том, где быть венчанью и прочему.
Условились, чтоб венчаться им в ближайшем оттуда селе Березовки, чем в особливости были довольны все наши барышни, ибо чрез то могли и они все церемонию сию видеть. И как свадьбе положено было быть на утрие, а ввечеру сего дня надлежало отпускать в город к жениху приданое, то, проводив жениха и отобедав, спешили мы ехать для отпуска оного вМухановку.
Но сколь удивление наше было велико, когда мы, приехав туда, нашли странную комедию и обеих хозяек в превеликой ссоре. Дочка не знаю что-то неугодное молвила своей матушке, аматушка вспылила и на дочку оборвалась-таки совсем: мечет, и рвет и проклинает ее в тартарары.
Мы все стали в пень и не знали, что делать; время было уже гораздо за полдень, надобно было еще много убирать и укладывать, а вместо того хозяйки вздумали здорить и браниться. Мы говорить, чтоб они все сие оставили и что теперь не такое время, но у хозяюшек наших ушей нет. Одна пыхает, и взад и вперед ходит и дуется, а другая и в ус не дует.
Досадно нам сие ужасно было всем, но пособить не знали чем. То возьмусь я, то тетка жены моей, то моя теща обеих их уговаривать, но они никого не слушают.
Наконец говорю я, зачем же мы приехали и что нам делать, не лучше ли подать лошадей и домой ехать?
Сим несколько мы их устрашили, однако не могли они скоро усмириться и не ладили до тех пор, как приехал брат тетки жены моей, Василии Васильевич Арсеньев с женою. Тогда-то, по увещанию моему, старуха-мать поутихла и тогда только начали убирать, укладывать и отпускать приданое, что все порядочно и произведено было в девство.
Приданое отправили мы на трех цуках в возках и на двух санях и уже в самые сумерки. Сами же, посидев тут несколько-посколько, поехали ночевать в Калединку, ибо оная была только версты две от Мухановки.
Свободное копирование
