Но по утру, встав уже со светом вдруг и напившись только чаю, пустился я в свою дорогу. И как ехать большой дорогой было очень грязно, то в Серпухов не прежде (приехал), как после полудня.
Тут жил в сие время некто г. Дьяконов, по имени Иван Григорьевич, бывший до того городским секретарем, но сделавшийся потом дворянином и по некоторым отношениям, а особливо по близкому родству его с славным Князевым, законодателем межевым и сочинителем межевой инструкции, довольно всем известный и мне отчасти знакомый.
Как сей человек имел у себя в близости теткиных Новиков деревню, и мне с ним, как с смежным с Новиками помещиком, надлежало в землях разводиться и иметь дело, то нужно было мне с ним повидаться; но поздность времени убедила меня, сего не сделав, поспешить в тот же день доехать до Новиков, куда и доехал я часу в четвертом.
Тут нашел я обстоятельствы со всем неожидаемые мною и к досаде узнал, что во мне не было уже никакой нужды, да и присылка была за мною почти по-пустому. Мужик нагородил мне совсем не то и поверенный теткин, осмотревшись, уже тужил, что послал и хотел посылать уже другого, чтоб я и не ездил.
Подосадовал я и подосадовал на сие очень; но как воротить того, было уже не можно, то забившись в такую даль, не хотелось мне ехать домой не сделав тут чего-нибудь; и потому, расспрося об обстоятельствах и нашед, что главные споры еще не разрешены, но находились уже гораздо в лучшем положении, предприял я повидаться с Дьяконовым и поговорить о том, как нам с ним развестися.
Мне сказывали, что и сам он желал со мной видеться, и для того хотел меня ждать в Серпухове, чтоб вместе со мною ехать в деревню Неботово, где самый тот спор находился.
Горе на меня тогда напало, и я тужил уже, что к нему не заехал; но чтоб поправить дело, то вздумал того с момента послать к нему в Серпухов сказать, что я приехал и чтоб приезжал и он.
Посланный возвратился уже перед вечером и привез известие, что Дьяконов с утра уже поехал в свою деревню и там ночует.
Не знал я, что мне тогда было делать, ехать ли туда к нему в тот же вечер, или ночевать в Новиках; но боясь, чтоб он наутрие опять не уехал, решился ехать к нему в тот же час, с теткиным поверенным, и мы с ним туда и отправились.
Дорога была хотя недальная, но такая скверная, какой я от роду не видывал: кочка на кочке, колдобина на колдобине, и коляска моя только что хрустела и с боку на бок кланялась.
Сие нагнало на меня превеликую скуку; ибо кроме того, что я дурных дорог очень не любил, было уже и поздно. Солнце садилось уже за лес, а я ехал ночевать без зву к человеку, который был мне только вскользь знаком, и от которого опасался такого же угощения, как и от господина Каверина, и подъяческая его природа наводила на меня сие опасение.
С великим трудом и насилу-насилу выбились мы из леса, но не успели подъехать к Неботову, как от повстречавшейся с нами бабы услышали вести, которые меня еще более встревожили.
Сказывала она нам, что тут Дьяконова не только еще не было, но и никто не знал, когда он и будет.
В пень я стал сие услышав, ибо ночь уже застигла, а назад возвращаться далеко, а притом по такой дороге, которую я тысячу раз проклинал. Однако полагая, что Дьяконов куда-нибудь заехал и ночевать туда будет, согласился я на предложение его поверенного, чтоб остаться ночевать тут и расположиться в его хоромах.
Но не успели еще почти лошадей моих выпрячь, как гляжу, смотрю, скачет в коляске и мой Дьяконов с сыном. Рад я неведомо как ему, и успокоился духом. Он благодарил меня за приезд и старался угостить совсем не по-каверински, а сколько мог наилучшим образом.
Мужик был он умный, знающий и умеющий с нами, дворянами, обращаться как надобно. Мы просидели с ним почти до полуночи и занимались разными разговорами, ибо с ним говорить было нескучно и обо всем можно. Наконец, поужинав, отвел он мне особливый покоец для ночлега, чем я был и доволен.
Но что ж? не успел я в уединенной своей и спокойной комнаточке с закрытыми ставнями, окошком уснуть, разоспаться, как в самую полночь взойди опять превеликая туча с престрашною грозою, проливным дождем и вихрем. Сей последний, отхватив ставню от моего окна, ударил ее с такою силою об стену и произвел такой стук, что я вскочил ажно пробудившись.
Но рассудите, каким ужасом я поразился, когда в самое то время, как я лишь только очнулся и глаза продрал, ужасная молния осветила всю мою комнату, и в тот же почти миг престрашный громовой удар последовал за нею.
Могу сказать, что я прямо тогда испужался и сон ушел от меня далеко. Я укутался сколько мог под свой тулуп, чтоб не видать молнии; но она так была велика, что не можно было никак укрыться. Гром же гремел беспрерывно, удар следовал за ударом, а буря была такая, что я трепетал и боялся, чтобы вихром не опрокинула и всех высоких хором, где я находился.
Однако все сие благополучно кончилось, хотя и продлилось более двух часов, и я опять насилу-насилу уснул, чтоб досыпать оставшую часть ночи.
Свободное копирование
