Предрассудки

Предрассудки

Мысль взята под подозрение. История, археология, этнография — все не допущено. Легенда, сказка — отвергнуты. Все это вредно и недопустимо в искусстве, хотя бы и в частичном намеке. А вдруг репинские "Запорожцы" и суриковский "Ермак" окажутся этнографией?! Туда же попадут уборы венециановских поселян. Будет заподозрена врубелевская "Шехеразада". Уже не говорить о "Людовиках" Бенуа и сомовских фижмах. Конечно, Верещагин никогда не оправдается, да и "Московские боярыни" Рябушкина будут под вопросом.

Но к чему говорим о русском искусстве, когда предрассудки проползли повсюду? Что же делать с Гогеном, Галленом, Ходлером и множеством отличнейших художников? Уже не говорить о лучших старых мастерах, которым такие рассуждения и в мысли не приходили.

Как хохотал бы Дюрер, Хольбейн, Брейгель старший, Кранах, наконец, Леонардо, Микеланджело и все великие, если бы им сказали, что чего-то "нельзя"! Они принимали самые узкие задания и легко проходили такие Сциллы и Харибды.[1] Мастера даже не поняли бы, если бы им начали толковать о придуманных границах дозволенного.

Искусство освобождалось, освобождалось, и, наконец, стало втискиваться в кандалы предрассудков. Нельзя делать безобразное произведение — это ясно каждому. Но если Рембрандту хочется написать превосходный исторический шлем, кто же ему запретит? Если Гоццоли любит пышность узорных костюмов, кто же воспрепятствует? И вообще всякие препятствия в искусстве — разве они не предрассудки?

Во времена упадка надевались всякие нелепые щоры, но возрождение всегда расцветало свободою творчества. Некогда было и думать об аптечных ярлыках и преградах, когда глаза открывались на жизнь, на великую реальность.

Путь реализма — здоровый путь. От него — бесчисленные нахождения. Именно реализм в своем вдохновенном вмещении освободит от всех гнилых предрассудков. В невежестве зарождается предрассудок. Реальное неограниченное знание освобождает от душных пережитков.

Кто же это пугает молодежь? Кто вопит: "нельзя, нельзя"? Пусть будет "можно" во всем познавании вдохновительной природы. "Можно, можно!".

[1940 г.]

Публикуется впервые