ПИСЬМО 125-е
Любезный приятель! Обещав вам в предследующем письме сообщить теперь все достопамятное о путешествии нашем в шадскую нашу деревню, и приступая к краткому описанию сей вторичной езды моей туда, скажу, что отправились мы туда 7-го числа сентября месяца. Все домашние мои, провожали нас до Ченцовского завода, и тут, в доме любезной нашей старушки Ивановны, угощавшей всех нас чаем и чем только могла, распрощались мы с ними и поехали на своих лошадях с довольным числом людей и повозок.
Ехать расположились мы туда не чрез Тулу, а прямо из дома на Хотуш, Корники и Епифань, путем, с которым я, после, по частой езде моей к дочери, гораздо короче познакомился; но тогда в первой раз еще ехал. Нам насказано было неведомо что о засеке и о речке Осетре; однако мы проехали и переехали их благополучно, и приехали в епифанскую нашу деревню на третий день еще рано.
Едучи чрез часть Бобриковской волости и чрез село Каменку и деревню Смородину, нимало я себе тогда не воображал, что некогда будут места и селении сии состоять в моих повелениях и я с ними короче познакомлюсь, а тогда любовался я только огромностию сих жилищ и порядком поселения их.
В епифанской деревне мы тогда только что отдохнули и пробыли половину суток, но не мешкая более пустились далее, и ехали в сей раз чрез Епифань и селения Красное, Архангельское, Дриски, Дивилкн, Змеево, Рановы-верхи, Муравеино и городок Ранибург.
На сей дороге не случилось с нами ничего особливого. Я любовался только прекрасными местоположениями сперва в городе Епифане и красивым его собором, а потом в селе Архангельском, принадлежавшем тогда вдове Толстой. Редко где можно найтить другое подобное сему и выгодное и красивое положение места.
Селение сие расположено низко, в преглубокой и широкой извившейся долине, по берегу протекающей по ней прекрасными и пышными изгибами реки Табалы, окруженной рощицами, и видно во всем пространстве и обширности своей, как на ладони, и противолежащей и превысокой горы, на верху которой, и власно как над деревнею, стоял господский дом и изрядная каменная церковь, окруженная сзади прекрасною и высокою дубовою рощею. Дорога, прошед сквозь рощу сию, идет подле самого сего дома и церкви, и путешественник имеет удовольствие видеть пред собою глубоко внизу все селение и любоваться особливостию и красою положения места.
В селе Муравеине не мог я довольно надивиться несчетному почти множеству хлебных скирдов, которыми набиты были два хлебника. Многие из них были так стары, что совсем развалились и ни к чему уже не годны сделались. Любопытствуя узнать, кому б угодно было так хозяйствовать и чье было превеликое село сие, услышали мы, что принадлежало оно какому-то генералу князю Щербатову. В Раненбурге мы сей раз не останавливались и проехали оное мимо, и я только что взглянул на места, где некогда происходили важные происшествия.
Из города Козлова поворачивали мы также вправо и заезжали в мою деревнишку. Тут были мы опять у дяди жены моей, Александра Григорьевича Каверина, и застали его почти на дороге отезжавшего в свою каширскую деревню. Написавши с ним к домашним своим письма и переночевав у своих мужиков, пустились мы далее и без всяких особливых происшествий приехали в Тамбов, а оттуда, пробравшись сквозь Денской лес, а потом чрез Рассказовскую степь, доехали благополучно и до своей деревни.
Мы нашли ее в сей раз весьма в худом состоянии; от двухлетнего сряду неурожая хлеба, мужиченки наши, которые и без того не так, как другие добрые люди были, очень, очень поопустились. Все дворы были у них раскрыты, а навоз накоплен под самые пелены бывших кровель.
Свободное копирование
