Но что ж воспоследовало за сим далее? Не успел я сим образом сам с собою поутру поговорить и той глупости своей еще похохотать и посмеяться, что начинал свататься, а невесты никогда еще и не видал: как вдруг является предо мною и как бы нарочно ко мне присланная моя Ивановна -- немка. Я не видал ее с самого того времени, как возвратилась она из своей посылки в сентябре месяце, и как тогда дело осталось ни на чем, то и не имела она дальней охоты быть у меня; а и в сей раз приехала ко мне по случаю тогдашних праздников, и как я всего меньше тогда ее к себе ожидал, то, обрадовавшись, возопил я, как скоро ее увидел:
-- Ба! ба! ба! Ивановна! Что так запала и так давно у меня не была? Мне кажется, уже несколько лет, как мы с тобою не видались.
-- Виновата, батюшка, -- отвечала она мне, -- все как-то было недосужно, да и дома-то была редко: все кой-куда ездила; а и теперь только что приехала... Да, знаете ли что, барин? Привезла к вам еще поклон.
-- От кого это? -- подхватил я.
-- Угадайте? -- сказала она и, приняв на себя отменно веселый вид, засмеялась.
Сие явление меня смутило, и вся кровь во мне в один миг так взволновалась, что я, не дав ей далее говорить, спешил спросить ее:
-- Уж не от невесты ли?
-- Хоть не от ней прямо, а от матушки ее, Марии Абрамовны!
-- Неправда! -- возопил я. -- Как это может статься?
-- Ей! ей! и я только что от них приехала, -- отвечала она.
-- Как! Так ты была опять у них? -- спросил я далее. -- И зачем же ты ездила?
-- Была, сударь! -- отвечала она. -- Як ним всякий год около сего времени в святки езжу, и они мне кое-что жалуют; а потому и ныне ездила и целые сутки у них провела, и они мне были очень рады.
-- Ну, не знал же я, -- сказал я, -- а то бы я тебя попросил еще о нашем деле...
-- Это я и без вашей просьбы сделала, и у нас много кой-чего говорено было о вас.
-- Что ты говоришь? -- подхватил я. -- Ну, расскажи ж ты мне, пожалуйста, что такое говорили вы обо мне.
-- Мало ли чего, -- сказала она, -- и как можно все упомнить и пересказать? А скажу вам только то, что в сей раз говорено было там об вас уже охотнее, нежели как прежде, и они, может быть, во все то время, как я у них не была, более об вас думали и помышляли, нежели мы считали. Мария Абрамовна мне призналась, что она расспрашивала об вас кой-кого, и от всех, кроме похвалы одной, об вас не слыхала. А особливо расхвалил ей вас какой-то господин Сонин, который сказал, что вас коротко знает, потому что служил с вами в одном полку.
-- Уж не Яков ли Титыч? -- спросил я.
-- Точно он, -- отвечала она.
-- Ну, спасибо же ему, -- сказал я, -- он действительно мне знаком, и человек добрый.
-- Так от него-то, -- продолжала она, -- наслышались они об вас так много, и все хорошего, что Марья Абрамовна и гораздо уже гораздо помышляет об вас и сожалеет уже о том, что дочка ее не достигла еще совершенного возраста и молодовата. Ей не хотелось бы, как видно, упустить такого жениха, как вы, и сколько мне показалось, то желалось бы ей вас видеть и с вами познакомиться...
-- Ах! голубка моя, Ивановна! -- пресекши ее речь, сказал я, -- мне и самому хотелось бы ее и дочь ее видеть и получить об них понятие. Скажу тебе, Ивановна, что я дочь ее в самую сегодняшнюю ночь во сне видел. И как она мне совсем не таковою показалась, каковою я себе ее воображал, то и родилось во мне крайнее любопытство ее в самом деле видеть и узнать, какова она. А то смешно, право! Свататься мы сватаемся, а я ее и они меня в глаза еще не видали!
Ивановна моя удивилась, сие услышав, и стала расспрашивать обстоятельнее о моем сне и о том виде, в каком я ее видел; и как я ей, сколько мог, ее образ описал, то она еще больше удивилась и уверяла меня, что она чуть ли действительно не такова, каковою я ее во сне видел, и рассмеявшись потом, сказала:
-- Ну, когда это случилось, то чуть ли сему делу и не быть. Сон этот верно не простой, а что-нибудь значит! И дура я буду, если дело это не совершится! Помяните меня тогда...
-- Хорошо, хорошо! -- сказал я. -- Но, оставя шутки, мне право как-то хочется и очень захотелось ее видеть, и нельзя ли, Ивановна, смастерить того как-нибудь, чтоб я их, а они меня видели. Мне очень жаль, что из всех моих здешних знакомцев нет никого, кто бы им знаком был и к кому б они ездили.
-- То-то и дело, -- сказала она, задумавшись, -- а разве нет ли у них какого-нибудь знакомого дома, где бы нам можно было съехаться и друг друга видеть? Мне жаль, что мне не пришло на ум поговорить о сем. А разве еще у них побывать и поговорить о том?
-- Весьма бы ты меня одолжила тем, Ивановна! Но не дурно ли тебе так скоро к ним опять ехать?
-- И, нет, -- сказала она, -- они меня благо звали и просили, чтоб я к ним ездила чаще!
-- А что, право, Ивановна! Уж не съездить ли в самом деле тебе опять и не поговорить ли о том? Ты можешь прямо сказать, что дело не дело, а это бы нимало не мешало, если бы они меня, а я их мог видеть, и сколько-нибудь мы между собою познакомились. Можно б сделать сие без дальней огласки и где-нибудь в постороннем и знакомом им доме и расположить так, что будто бы съехались мы ненарочным образом.
-- За чем дело стало? -- сказала Ивановна. -- Давайте лошадей! Я на будущей неделе готова опять ехать и скажу им, будто я была на Вепрее у своих немцев и оттуда к ним рассудила заехать опять.
-- Право, съезди-ка, Ивановна, и поговори, и буде дело пойдет сколько-нибудь на лад, то смотри ж, постарайся уже о том, чтобы именно было и назначено, куда и когда мне приехать.
-- Это разумеется само собою, -- сказала она. -- Извольте, и я вам дам знать, когда вам ко мне прислать лошадей.
Свободное копирование
