После сего не стал я уже долее медлить, да и они не держали уже меня более. Итак, собравшись и уклав всю свою библиотеку на особую подводу, которою снабдил меня мой зять, 10-го августа отправился я в сей путь, распрощавшись с сими милыми и любезными родными и смочив взаимно друг у друга слезами свои лица.
Не могу изобразить, сколь чувствительны для меня были проводы из сего селения. Все люди собрались провожать меня и все целовались со мною, как не надеясь уже никогда более видеть, что, кроме немногих, и действительно так случилось. Зять и сестра провожали меня версты три и до самой реки Утрой, и я навек не позабуду той минуты, когда, расставшись с ними и переехав вброд реку, с другого берега видел я в последний раз возвращающегося уже в дом моего зятя, машущего своею шляпою и кричащего мне:
-- Прости, прости, мой друг!
Езда моя была благоуспешна; я ехал опять чрез Псков, Новгород и другие города, лежащие до Москвы на большой дороге, и на все сии, с младенчества мне знакомые, места и города смотрел уже тогда совсем не с такими чувствиями, как сматривал прежде. Я был уже тогда в совершенном возрасте и все знания мои были несравненно уже обширнейшими пред прежними. Мне известны были уже истории городов, мною виденных, и я много уже знал, что происходило в древности в местах тех, чрез которые доводилось мне тогда ехать. Итак, я воображал себе сии происшествия и смотрел на все не только с любопытнейшими очами, но и с разными при том чувствиями и тем всем делал путь сей для себя приятнейшим.
Впрочем, не помню я, чтоб случилось со мною в продолжение путешествия сего что-нибудь особливое, кроме двух происшествий, достойных некоторого замечания.
Первое случилось на пути между Псковом и Новым-городом, и было следующее. Мы отъехали уже от Пскова несколько десятков верст, как вдруг, против всякого чаяния и ожидания, останавливает нас поставленная на большой дороге застава и говорит, чтоб мы далее не ехали. "Что таково?" спросили мы удивившись, "и для чего?" -- "А для того", отвечают нам, "что там впереди, во всех деревнях по дороге, конский жестокий падеж; так чтоб не заразить и вам своих лошадей и не лишиться оных". Мы обмерли и спужались, сие услышав. Никогда еще такой беды с нами не случалось. Я воображал себе всю опасность сего случая и не знал, что мне делать.
-- "Да как же нам быть?" спросил я;-- "и что делать?" -- "Что изволите", говорили стоящие на заставе, "либо назад поезжайте, либо ступайте в объезд, стороною, вот по этой дороге, направо".-- "Да далеко ли будет нам надобно ехать?" -- "Да не близко", сказали они, "и крюк вам будет большой и верст тридцать лишних. Вы выедете уже под самый почти Новгород".-- "Да как же нам найтить дорогу эту? совсем она нам незнакома". -- "Язык до Киева доведет", сказали они, "а сверх того мы вам расскажем и деревни, чрез которые вам ехать; хоть запишите себе их".-- "Хорошо!" сказал я, "но там и в этих деревнях, разве еще нет падежа?" -- "Есть кой-где и там, но не везде и не таков еще силен; но по крайней мере все дорожные, через них теперь ездят и вы может быть проедете благополучно. Расспрашивайте только поприлежнее и где падеж есть, там поскорей проезжайте".-- "Экая беда!" говорил я, "и там не совсем безопасно. Что делать ребята? спросил я у людей, обратившись к оным: -- как вы думаете? пускаться ли нам на сию опасность, или не возвратиться ли уже назад опять к сестрице?" -- "И, что вы сударь! воскликнули они, сие услышав: -- уже назад ехать! Как это? Уже столько отъехавши, да назад ворочаться!" -- "Да как же быть-то?" спросил я далее.-- "А так и быть, говорили они: -- "что, положась на власть Божию, пускаться в путь; благо есть объезд; когда люди ездят, то для чего ж и нам не проехать?" -- "Ну, буди же по глаголу вашему!" сказал я несколько подумав, и возложив упование свое на Бога,-- "поворачивай вправо!..."
Но ах! с каким страхом и душевным беспокойством ехали мы сим дальним объездом. Было сие, как теперь помню, в самые полдни, как мы своротили с большой дороги и проезжать нам доводилось премножество деревень. Въезжая в каждую, первое наше попечение было о том, чтоб узнать все ли было тут здорово и не валятся ли лошади? И как скоро узнавали, что падеж есть, то со страхом и трепетом припускали во всю скачь лошадей, пролетали как молния сквозь оные и неоглядкою старались уехать далее. Но как досадовали мы и как увеличился страх и опасение наше, когда везде, куда ни приезжали мы, нам сказывали тоже, а именно: что тут надеж есть, а в предследующей деревне его еще не было. По приезде туда сказывали нам тоже и теми ж самыми словами. "Господи помилуй, долго ли это будет? говорили мы: -- и найдем ли мы где-нибудь здоровое еще место?" И поговорив сим образом, пустимся опять скакать. Но нам и в ум не приходило, что бездельники сии нам не везде сказывали правду, и что опасаясь столько же нас, сколько боялись их мы, они нарочно иногда всклепывали на селение свое падеж, чтобы побудить нас тем ехать далее. Наконец измучили мы в прах лошадей своих и довели до того, что не могли они бежать далее. И как тогда наступала уже и ночь, то рады, рады были, что доехали, хотя уже с нуждою, до одного селения, о котором уверили нас, что в нем действительно падежа еще не было.
Свободное копирование
