Главному нашему командиру, которому по справедливости самых стен стыдиться б надлежало, вздумалось напротив того нечто странное и удивительное. Как в последующий за сим день было 19-е число сентября, и миновал ровно месяц после полученной им над неприятелем победы, то по пышности или слабоумию его пришло ему на ум повеличаться еще раз сею победою и в день сей учинить торжество, нигде и никогда еще до него не деланное. Любочестие его было так велико, что не допустило его усмотреть всю нестройность или паче сказать глупость сего предприятия. Но как бы то ни было, но накануне того дня ввечеру отдан был по всей армии приказ, что в последующий день будет торжество и пальба из пушек. Мы все хохотали услышав о причине оного и не было никого, кто б не хулил сию поступку нашего предводителя. Не успел сей достопамятный день наступит, как затеянное фельдмаршалом нашим торжество и, действительно, начало производиться, но, к удивлению нашему, очень рано, ибо не успело ободнять, как услышали мы уже пальбу из пушек. Мы слушали с хладнокровием оную и смеючись любочестию фельдмаршала, говорили еще между собою: "Видно, что торжество у государя предводителя нашего лежит очень на сердце, что начал оное уже так рано!" "Да!" говорили другие, "видно, что и пороху у нас много, что так изволит тешиться и терять его совсем-то по пустому. Не лучше ль бы было победу сию стараться позабыть, нежели ею к стыду своему еще величаться". Но, не успели мы сим образом между собою поговорить и посмеяться, как вдруг одно, совсем неожидаемое явление принудило нас растабарывание свое пресечь, и, поразившись крайне удивлением, начать совсем иное думать. Откуда ни возьмись превеликое ядро и, пролетев в близости подле нас, попади в одну офицерскую палатку, и в один миг ее опрокинуло и так разорвало, что полетели от нее только лоскутки. "Ба! ба! ба!" закричали мы, увидев сие: "что это такое?" Но мы не успели еще от удивления приттить в себя, как с превеликим свистом пролетело мимо нас другое, попавшее в обозы и переломавшее несколько повозок, а за сим и третье и четвертое, и ядра то и дело летать и палатки срывать и опрокидывать начали. "Аминь! аминь! кричали мы: что это такое? что за диковинка? Господи помилуй! откуда берутся сии ядра? Уж не рехнулся ли фельдмаршал наш с ума, что велел стрелять ядрами и по своему лагерю?" Одним словом, мы не знали что думать, чему сие приписать и что делать, а особливо, когда повсюду видели опасность и не знали куда от ядер укрыться.
Теперь, надеюсь, находитесь вы, любезный приятель, в такой же нетерпеливости узнать, что б это была за диковинка, в какой находились мы в то время? но как узнали о том не скоро мы, то надобно немного и вам потерпеть и подождать от меня последующего письма, в котором расскажу я вам, что тому было причиною и какие летали по палаткам и по обозам нашим ядра, а до того времени дозвольте мне сие письмо прервать и сказать вам, что я есмь и прочая.
Свободное копирование
