Поход к Велаве - 8

    При наступлении ночи велено было нам иметь возможнейшую осторожность и смотреть, чтоб ночью пруссаки на нас не напали. Правда, сего хотя и не было дальней причины опасаться, однако, как вблизости перед нашим бекетом в лощине находился лесок, то опасались мы, чтоб неприятель, пользуясь ночною темнотою, не закрался в оный и не учинил бы на нас нечаянного нападения, как то уже в сем лагере с нашими фуражирами однажды и случилось, и они были неприятелем нечаянно потревожены. Чего ради, бывший с нами командиром, полковник велел двум шеренгам стоять во всю ночь в ружье, а двум отдыхать. Итак, тысяча человек у нас стояла, а другая тысяча спала. Пушки же все заряжены были ядрами и картечами, и канониры стояли с зажженными фитилями в готовности. Таким образом принуждены мы были препроводить ночь с худым покоем. Для всех офицеров поставлено только было три солдатских палатки, в которых побросались мы как были, в шарфах и в знаках, на землю. Но мы уже о том не тужили, но рады б были, если б только с покоем и без тревоги ночь миновала; ибо надеялись, что в последующее утро сменят нас другие войска. Однако не так то сделалось, как мы думали. Но не успела ночь настать, случившаяся тогда очень темною, и мы в палатках своих заснуть, как вдруг прибежали сказывать нам, что в лесочке, находящемся сажен за сто пред нашим фрунтом, слышен какой-то шум и шорох, и что опасаются не неприятель ли в оный вкрался. Услышав сие, поскакали мы из сна, и без памяти бросились к своим местам. Мы нашли весь фрунт уже в готовности, и обе спавшие шеренги пробудившиеся и стоящие уже в строю. Темнота была превеликая, и мы сколько ни смотрели в сторону к лесу, однако ничего не можно было видеть. Но как шорох и тихий шум в лесу продолжался, то сие побудило командира нашего отрядить нескольких солдат и послать смотреть ближе к лесу, с приказанием дать нам тотчас сигнал, как скоро они что-нибудь приметя. Не могу довольно изобразить, с какою нетерпеливостью ожидали мы сих посланных назад, или от них какого-нибудь знака, и какие душевные движения ощущали мы, готовясь всякую минуту к принятию неприятеля хорошим залпом. Ружья у нас все были приготовлены, и оставалось только взвесть курки и стрелять, а равномерно и у пушек все канониры были в готовности с своими фитилями. Но что ж воспоследовало? Уже прошло минут десять; уже прошло и более четверти часа; уже пора бы чему-нибудь и быть, но от посланных наших не было ни слуху, ни духу, ни послушания. — "Что за диковинка! говорили мы, сошедшись между собою:- уж не пустой ли какой шум нас встревожил?" Но удивление наше еще более увеличилось, когда мы, вместо приказанного сигнала, чтоб засвистеть, услышали вдали смех и хохотанье. — "Господи! что это такое? — говорили мы. — Конечно, не неприятель, а что-нибудь смешное! Но чему бы такому быть?…" Но сумнение наше скоро решилось. Мы увидели посыланных наших идущих назад и со смехом нам сказывающих, что неприятель, напугавший нас, далеко не таков страшен, как мы думали, и что весь шум, слышанный нами, производили не кто иной, как госпожи коровы, забравшиеся каким-то случаем в сей лес и бродящие по оному с привязанными на шеях у себя погремушками. — "Тьфу, какая пропасть! говорили мы тогда, досадуя и смеючись:- прах бы их побрал; а мы думали уж Бог знает кто!.." Подосадовав сим образом, что дали себя такой мечте перетревожить и перепугать, разошлись опять по своим палаткам и растянулись на траве, провождать остальную часть ночи опять во сне.

    Но ночь сия видно на то была определена, чтоб нам проводить ее в беспрерывных беспокойствах; ибо не успели мы угомониться и перед светом погрузиться в наисладчайший сон, как вдруг проразистый крик и вопль проницает наш слухи и пробуждает всех нас из сладкого сна. — "Вставайте, вставайте! закричали мы:- это уже не коровы, государи мои, а нечто поважнее". А не успели мы сих слов выговорить, как послышанная, и в самой близости от нас, ружейная стрельба всех нас еще больше перетревожила. Тогда некогда было долее растарабарывать, но мы, не инако заключая, что неприятели напали на наши отводные караулы, которые мы, для лучшей безопасности, поставили впереди, поскакали из сна, и без памяти бросившись бежать к своим местам, кричали только: "к ружью! к ружью! Становись скорей в строй, оправляй замки, кремни и ружья, и готовься к стрельбе!" Однако и в сей раз, сколько мы, приготовившись совсем в темноте, вперед ни смотрели, но не могли ничего приметить, и наш страх и тревога опять кончилась ничем, и мы, но прошествит нескольких минут, узнали, что сей крик и стрельба сделалась не на нашей стороне и не от наших передовых, а влеве, за рекою, и на утро проведали, что тревогу сию учинили наши калмыки, из коих несколько человек, переплыв чрез реку, напали на стоявший за рекою неприятельский бекет и, разбив оный, привезли с собою несколько человек пленных.