7 декабря 1998
Понедельник. Молитва
Проклинал всю ночь жизнь свою, дела свои, завидовал Солженицыну, это конечно — чудо какое-то в наши времена — работает затворником в России… выдает одно за другим журналам… то, что написано в 70–80 годах, готовит новое… — 80 лет… Мы — внуки наши спросят — а как он выглядел, каким он был — что мы им можем… — что мы даже и не разговаривали с ним… И живьем-то, я его видел два раза с Можаевым — один раз на «Пугачеве» давным-давно и второй раз на похоронах Можаева. А как шли репетиции «Шарашки»… так я ни разу и в роман не заглянул да и читал его с трудом… Любопытно взять сейчас Толстого — нет, это не то… Я сокрушался по поводу жизни своей, что прошла в суете и с болью вспоминал «рецензию» по телефону Л. Дроздовой на «Эфроса»… — «Я начала и бросила… Я не люблю, когда ты выворачиваешь свою жизнь… Это — дневники… и т. д., противно, Валерка». Я пытался что-то ей сказать, что де книга построена по определенному плану — закону и заканчивается она — прозой… Но это ее нисколько не убедило, я сказал — Тогда не читай… — И не буду. — Ну… и пока. — Так вот, иногда меня греет, что… что-то от меня останется, что что-то мной сделано, чего не сделано моими коллегами. Так с кем себя сравниваем? — С партнерами ближайшими? Так некоторые делают свое прямое дело лучше, чем ты — кто-то играет лучше, чем ты, кто-то пишет лучше, чем ты, — и т. д. Это уже из сочинения Сергея Золотухина. Но это гордыня, однако.
13 декабря 1998
Воскресенье. Молитва
Солженицын был поражен плотностью — один к 10, к 15… спектакль ему понравился, и это такая победа Шефа… да еще — Триумф… А.И. отказался от награды Президента. Но был Лужков и самое для меня поразительное… Распутин… Весь вечер вел Любимов. И банкетище закатили… и автограф я выпросил на фотографии из журнала. Но он меня в упор не видит и не признает… Шеф меня представляет: «Живой… Кузькин…» Нет, не признает.
Свободное копирование
