16 января 1998
Пятница. Мариуполь
Вчера за вечерей вспоминали Иван с шефом Целиковскую.
— Сколько ты прожил с Шацкой?
— 15 лет.
— Да, тоже срок. А я 20… Терпеливые мы с тобой люди, — сказал шеф, усмехаясь.
В «зеленую тетрадь»:
— Ты мне скажи: женишься ты на мне или нет.
— Думаю, что не женюсь… — И «ту-ту-ту»„.
Но слово сказано. И теперь будь что будет. Но знать она должна. Сейчас там разыграется опять трагедия, слезы, истерика.
В последнюю встречу она прижала меня к себе крепко и выдохнула: «Единственный мой, любимый, неповторимый» — что-то из этой терминологии.
Перезвонила:
— Помнишь, ты говорил в каком-то споре, что этого никогда не случится — мой брак с П.? Так вот, давай заключим пари… Что ты ставишь?
— Руку.
— Рука мне твоя не нужна.
— А что тебе нужно?
— Ну, какая-нибудь сумма, пусть это будет приданое… 500 или 1000 долларов.
— Пятьсот.
— Хорошо… Тебе нужно свидетельство о браке? Только в таком случае ты выплачиваешь?
— Да!
— Принимается. Но у меня сейчас люди… позвони ночью. Я думаю, никаких перезвонов уже не нужно. Определенность. Это лучше всего. Только не мешай. А с кем ты останешься? — А у меня вариантов нет. Только Тамара. Это всегда была причина № 1. И если я пойду с кем под венец, то только с ней.
18 января 1998
Воскресенье
Таисия Владимировна Додина в морге. Кончила жизнь самоубийством. Бросилась под поезд, говорят.
Дальше все страшно писать, невозможно. Уже спал, как постучала Нина Як. и все это мне сообщила.
Выверяю в ресторане «Дневник», тетрадь 44. Оказывается, отец и Эфрос умерли в один год, 1987. Почему-то это раньше не соединялось, не приходило в голову.
«Кто же теперь меня материть станет?.. — вопрошала Матрена Ф. — За 50 лет я так к этому привыкла».
Свободное копирование
