17 октября 1991
Четверг
«Дорогой Николай. Я, конечно, смешон в своих телеграммах — собранье сочинений, — но не могу не высказать своего глубочайшего презрения к действиям моих знаменитых коллег-путчистов во главе с главным. Господи! Что случилось, что случилось, что случилось… А казалось, еще вчера… Дорогие мои, хорошие… Обнимаю тебя, твой Валерий».
Филатов напомнил мне Янаева на пресс-конференции — мы с Николаем друзья, мой друг Горбачев.
В книжном магазине на Профсоюзной, где я собираюсь встать за прилавок, первым автором-продавцом был… кто бы мог подумать, а мне в нечаянную радость узнать такое… был Василий Макарович Шукшин. Мой земляк и сосед по Алтаю. А продавал он свой роман. Рассказывает зам. директора Клавдия Михайловна Тихонова:
— Завезли нам его книги, шестьсот экземпляров по разнарядке… Это было в самый год его смерти… он себя плохо чувствовал после воспаления легких, кажется… Ну вот… и книга у нас… так… не шла… Мы послали к Шукшину своего человека с просьбой приехать. Он с удовольствием согласился. Давал автографы, и мы… фук, фук — и хорошо продали. У каждой из нас есть его книга с надписью «на память». Жаль, не было фотографа… Ах, как жаль… Помню, я спросила: «Василий Макарович, а у вас, наверное, большая библиотека?» — «Нет, — говорит, — что вы… квартеру только что получили». Мы девочкам его детские книжки подобрали… ну так, для памяти. Тогда с книгами-то плохо было.
Ну вот, и опять встреча с моим земляком, теперь уже не теплоходом, а продавцом собственного романа. В отличие от него, у меня свой фотограф есть, и живу я не вчетвером в двухкомнатной, а втроем (теперь с больным котенком) в трехкомнатной.
Телеграмму Н. Губенко я все-таки послал… И гора с плеч.
Свободное копирование
