А семидесятые годы продолжали свой жестокий покос.
В январе семьдесят седьмого, в возрасте шестидесяти четырех лет, умер композитор Модест Ефимович Табачников.
Его песни, популярнейшие в свое время, и теперь не забыты: «Ты одессит, Мишка», «Давай закурим», «У Черного моря». Услышу – и сразу нахлынут ностальгические воспоминания – пионерский лагерь, где мы пели их хором под аккордеон, ледяные дорожки Парка Культуры имени Горького, катание на коньках под голос Клавдии Шульженко из репродукторов: «Дядя Ваня, хороший и пригожий, дядя Ваня, всех юношей моложе!..» Эпоха!
А внешне - ничего особенного: среднего роста, живчик, любитель посплетничать и рассказать анекдот. Разве что, особенное, одесское, обаяние.
После его смерти, на даче много лет жила его вдова Риточка, Рита Борисовна, со своей сестрой Этточкой. Они были трогательно привязаны друг к другу, и когда умерла Риточка, то на следующий день умерла и Этточка.
Женя, сын Риты Борисовны, тот самый тощий подросток, что когда-то в квартире на Гнездниковском давился макаронами, стал врачом, дачу продал и давно живет в Штатах.
В семьдесят восьмом умер Роман Лазаревич Кармен, знаменитый кинооператор документалист.
Чеканное как на медали строгое аскетическое лицо, строен, всегда подтянут, одет с иголочки, седые короткие волосы – он был очень эффектен, особенно, когда проезжал мимо восхищенных дачниц в своей стального цвета иномарке – тогда иномарки были редкостью и шиком. Удивительно, что от него, такого успешного, знаменитого и красивого, ушла жена. Правда, ушла к более молодому, плейбоистому и знаменитому - писателю Василию Аксенову.
Это смачно обсуждалось в поселке.
Кармен умер внезапно, едва перевалив на седьмой десяток. Дачу унаследовала его бывшая жена. Вскоре она уехала в Америку вместе с Аксеновым. Дачу несколько лет сдавала Эльдару Рязанову, а потом продала кому-то.
В апреле семьдесят девятого не стало Лены Матусовской.
Она умерла от рака легких. Вижу ее очаровательное, нежное, одухотворенное лицо, слышу низковатый, медлительный голос… Она прожила всего тридцать четыре года. Стоя у ее гроба и глядя на молодое, изглоданное страданиями лицо, я думала, что она не так уж мало успела за свою жизнь. В сущности, она успела главное: родила сына и написала книгу.
Книгу ее стихов и статей об американских художниках (Лена была искусствоведом, какое-то время жила в Америке, изучая американскую реалистическую живопись) после ее смерти, издал Михаил Львович Матусовский. После его смерти в 1990-м году, младшая его дочь Ирина с семьей уехала в Штаты, и туда же, позже, перебралась вдова поэта.
Сын Лены, Георгий, никуда не уехал и по-прежнему живет на старой даче со своей подругой Наташей. Ему уже за сорок. Пользователи интернета, пожилые и туповатые, вроде меня, души в нем не чают – он помогает нам освоить это чудо, мы без него как без рук.
В октябре семьдесят восьмого умер Павел Григорьевич Антокольский.
В ноябре семьдесят девятого умер мой отец.
Семидесятые перешли в восьмидесятые, и старожилы продолжали уходить с нарастающей скоростью, как падают камни с горы.
В восемьдесят первом умерли:
Юрий Валентинович Трифонов;
Александр Александрович Котов, гроссмейстер, автор книг об истории шахмат;
Владимир Викторович Жданов, литературовед, исследователь творчества русских писателей и поэтов девятнадцатого века;
Юрий Михайлович Корольков, журналист, фронтовик, писавший книги о войне, прочно сегодня забытые, но в свое время читаемые.
В марте восемьдесят второго умер Александр Семенович Менакер.
В восемьдесят четвертом - Владимир Федорович Тендряков.
В том же году - Владимир Михайлович Крепс, сценарист и автор любимой радиопередачи для детей моего поколения «Клуб знаменитых капитанов».
В восемьдесят пятом, совсем молодым, двадцатипятилетним, умер от рака лимфатических желез Миша Ромм, красавец, спортсмен, внук Михаила Ильича Рома.
В восемьдесят шестом скончался Александр Григорьевич Дементьев, заместитель Твардовского в «Новом мире».
В восемьдесят седьмом не стало композитора Дмитрия Борисовича Кабалевского.
В расцвете таланта умер в том же году сорокашестилетний Андрей Миронов.