Вопрос об иммиграции стал первоочередным. Из Америки никаких писем не приходило. Его друзья, которые иммигрировали в Германию, приглашали его приезжать. Так он оформил документы на выезд в Германию и этой же осенью выехал с женой в Бремен. Спустя несколько недель мы получили от него письмо, чтобы и мы не задумываясь уезжали в Германию. Мы написали письмо в консульство с просьбой дать вид на жительство нам в Бремене. Ответа не было.
Настала зима – холодная, ветренная. Работать стало очень тяжело. Фундаменты были уже готовы. Приехали монтажники, и начался монтаж пресса.
В один очень холодный день я почувствовал, что заболел. Температура начала подыматься в начале рабочей смены. В обеденное время, дав указание бригадиру, я поехал домой. Температура была за 39 градусов. Вызвали врача. Врач посмотрела в горло и дала освобождение на три дня. Я попросил жену налить стакан водки и дать что-нибудь закусить. Выпив водку, завернулся в одеяло и заснул. Проснувшись, сменил бельё, смерил температуру, которая перешагнула 40 градусов. Три дня меня температура не покидала. Когда нужно было продлить больничный лист, мы вызвали врача. Врач осмотрела меня и велела вызвать уролога. Уролог сразу определил болезнь и сказал сакраментальные слова: «Ясно, теперь Вы – наш пациент». Лекарства, которые он дал, подняли меня через две недели. Состояние было очень плохое. Анализы были не из лучших. Закончилась работа на базе вторсырья. Я был свободен, но на первый случай было немного денег, которые уплывали неимоверно быстро. Весной мы получили вызов в консульство на собеседование. Вызывались на собеседование четыре семьи. Но нет, без «но» у нас никак не получалось! Мы с женой ехать собирались, сватья с мужем тоже собирались, хотя сват всё время говорил, что ехать не собирается и подговаривал нашу невестку, то есть свою дочь, не ехать. Невестка так же, как отец, ехать отказывалась. Наш сын держал нейтралитет.
- Жена поедет – поеду и я, – заявлял он.
Семья брата невестки готова была ехать сразу. Пока мы собирались выехать, обширный инфаркт свалил свата. «Скорая» забрала его в больницу. В Киев в консульство выехали я, Софушка и Игорь, брат Полины. Утром мы приехали в Киев, вечером уехали обратно в Одессу. Никаких эксцессов не было. Всё прошло тихо, тактично, хотя в очереди перед нами в консульство стоял шум, гам, спор. Когда зашли в помещение, нас усадили и предложили приготовить нужные бумаги. Не все и не у всех принимались просьбы. Кое-кого вообще отправляли и просили больше не появляться. Принимали посетителей сразу за несколькими столами несколько служащих консульства. Взрослые члены семейств садились рядом, и с каждым в отдельности беседовал работник консульства. Беседовали около десяти минут, после чего почти все оставляли какие-то бумаги, где-то расписывались и уходили.
На следующее утро я уже был готов выходить на работу, если бы она была. Но – увы. Я пошёл на насосную. Там была тишина, ворота были нараспашку открыты. Я зашёл внутрь здания. Там был один человек, будущий начальник станции. Все о насосной забыли, кроме, конечно, жителей этих мест. Хазан здесь не появлялся. Я ушёл в управление, которое строило насосную. Там тоже никого не было. Зашёл в трест. Здание было почти пустым. В диспетчерской был только диспетчер, который читал какую-то книгу. Пошёл домой. Вечером созвонился с Хазаном. Он назначил встречу на следующий день. Он продолжал работу на СБО – станции биологической очистки сточных вод. Немного рабочих работало на трассе, соединяющей КНС-10А с СБО. Основная работа, которой можно прокормить рабочих – это контракты на строительство бензоколонок, которые строились по заграничным проектам за деньги частных предпринимателей. Конкуренция здесь очень большая.
– Ты подошёл вовремя, – сказал мне Хазан. – В настоящее время ты мне нужен особенно. При создавшейся обстановке нужен совершено другой подход к работе, к которой наши прорабы не привыкли и, наверное, не привыкнут. Я передам тебе объект. Его необходимо качественно выполнить, и сразу приступим к другому. С посёлка Котовского и обратно будет идти наш автобус. Бензином нас снабжает хозяин. А теперь поехали, отсюда не далёко, около здания редакции!
Мы сели в троллейбус и спустя несколько минут были на стройке. Ко мне подошли рабочие, с которыми я проработал не один год. Мы знали хорошо друг друга. Привыкать, срабатываться нам не пришлось. Так я вновь начал работать с Анатолием Михайловичем Хазаном, грамотным инженером-сантехником. Мы друг друга понимали с полуслова. Когда я приступил к работе, спустя нескольких дней, но не больше недели, приехал хозяин. Его сопровождал Хазан. Он, как и прошлый хозяин при строительстве трубного завода, внимательно обошёл объект, и когда он подошёл к кассе, где кассир должен был принимать деньги от клиента, он остановился и обратился к Анатолию:
– Окошко кассы стоит не на месте. Сделай его в этом месте, – и он показал место, где должно было находиться окно кассы.
– Мне понятно, – сказал Анатолий, – но если окно будет стоять на месте, Вами указанном, кассир не будет видеть место заправки...
– А он и не должен его видеть, – оборвал его хозяин, – кассир должен получить вовремя деньги и дать сдачу. За местом заправки будут следить другие.
Хазан возражать не стал – хозяину виднее. После отъезда хозяина на прекрасном «Мерседесе», за рулём которого сидел он сам, Толя подошёл ко мне и указал точно место окошка, и также сказал, что он одобрил смену технического руководства объектом. Мне было это приятно.
Наш объект находился в одном квартале от здания редакции областной газеты. Я уже заканчивал благоустройство объекта. В это утро я стоял на существующем тротуаре с нивелиром и давал высотные отметки въезда с дороги к заправочным колонкам. Ко мне подошёл один из моих рабочих и сообщил мне, что только что у входа в редакцию был застрелен главный редактор областной газеты Деревянко. Он был делегатом Верховного Совета Украины, личность незаурядная. Это убийство взбудоражило Одессу. Я к этому человеку относился с большим уважением. Несколько раз присутствовал на встречах с ним. Было приятно слушать его выступления. Мы были с ним почти ровесники, занимались в школах двух смежных районных центров Одесской области: он занимался в Яновке, я – в Ширяево. Жалко человека.
После сдачи первой бензоколонки начали вторую, которая принадлежала одному и тому же хозяину.
Свободное копирование
