Когда я вышел на работу, узнал, что объект законсервировали. Трест начал увольнение своих работников. Здесь для меня работы не нашлось. Опять вместо строительных управлений треста стали строительные участки. Я взял расчёт и начал искать, чем мне заняться. В это время я узнал, что семья папиной младшей сестры решила уехать в Америку и уже получила документы на выезд. До этого момента я слыхал, что одна из коллег Софушки уже уехала в Израиль. Софушка её провожала. В день отъезда тёти я тоже пошёл на вокзал попрощаться с ними. Там я узнал, что брат тоже собирается в Америку. Я уловил разговор между ним и нашим двоюродным братом Сеней, чтобы он по приезде в Америку ускорил высылку документов. Я помог погрузить дядю в вагон, так как он очень болел и сам передвигаться не мог. По дороге с вокзала я спросил у брата, почему он мне ничего не сказал о своем решении уехать. Он мне начал говорить, что он решил сначала сам уехать, а потом нас вызвать. Так или не так, судить не могу, но мысль об отъезде в меня уже была посеяна. Софушка тоже задумалась над этой проблемой, но никаких шагов к отъезду мы не делали.
Пока суд да дело, мне нужно было найти работу. Даже на две пенсии прожить было невозможно. Я узнал, что в школе, которая была недалёко от нас, требовался учитель труда. Там была оборудована мастерская с деревообрабатывающими станками, где, по идее, должны были дети приобщаться к труду. Я так понимал этот предмет. Я сам стал к станку в 15 лет. Я побывал на уроке труда. Это был последний урок перед каникулами. Ничего общего с уроком труда я не увидел. Преподаватель этого предмета свёл свой урок к уроку черчения. Дети ни разу в мастерской не были. Преподаватель боялся детей допускать к станкам, так как сам боялся этих станков. Я, как инженер, имел право преподавать в школе этот предмет. Через несколько дней в райОНО был приказ о зачислении меня учителем труда в эту школу. После каникул я должен был приступить к работе с загрузкой в полторы ставки. Но судьба мне не дала возможности отдохнуть.
Пришла посыльная от Филонова и передала мне приглашение от него прийти к нему по новому адресу офиса на Молдаванке, единственном доме, в котором я не принимал участия в строительстве. Оказывается, там было запланировано уже давно полуподвальное помещение под офис конторы. Когда я туда пришёл, там была бухгалтер Вера, которая ушла с трубного завода, Тарасов, который достраивал этот дом и сейчас был начальником участка. Больше никого из персонала конторы не было.
– Вы где-то работаете? – спросил Филонов.
– Да, я оформился в школу преподавателем труда.
– По правде сказать, я Вас в должности преподавателя не вижу, но это не моё дело. Если не секрет, сколько Вам будут платить?
– В зависимости от отработанных часов. Думаю, рублей 150 наработаю, с пенсией как-то проживу.
– Я не случайно задал этот вопрос. Зная Вашу хватку и профессионализм, я хочу Вам предложить работу на постройку одного объекта в Вашем районе. Оклад 180, но не рублей, долларов. Я рассчитываю, что мы можем его построить за 5-6 месяцев.
– Как-то несолидно получается с моей стороны. Сам напросился на работу, а теперь сразу отказываться, – последовал мой ответ. – А какое время у меня есть на обдумывание?
– Пара дней есть. Я думаю, Вам хватит?
– Наверное, хватит.
Очень было неприятно идти и отказываться от работы. Однако, если положить руку на сердце, то какой из меня преподаватель? Да, я будучи взводным, учил молодых солдат основам строительных специальностей. Но здесь совсем другой контингент. Дети избалованные, к настоящей работе дома не очень подготовлены. Многие видят в себе начальников с высшим образованием с высокими окладами. Дома мы обсудили в семейном кругу, то есть я с женой. Уж очень было неприятно, когда я был без работы, от сына получить 25 доларов в помощь к пенсиям.
Свободное копирование
