… Без предупреждения вернулся сын из армии. Рано утром приехал на попутном грузовом поезде. На стол поставил бутылку сухого вина и торт. Этот подарок он купил на все деньги, которые ему дали на питание и билеты. Мать поставила на стол что Бог дал. Посидели и разошлись по своим делам. Он только сказал, что пару дней проведёт без работы, подумает и определится на работу. Затем будет думать об институте.
Когда вечером пошёл проведать дядю, которого не видел два года, дядя предложил ему работу на «Кислородмаше» в конструкторском бюро.
Ему казалось, что Витьке легче будет поступить в институт. Я по этому вопросу ничем помочь сыну не мог, поэтому поблагодарил брата за помощь и решил, что Витя принял правильное решение. Так он стал работать учеником слесаря. Чуть ли не год он обслуживал электронный табельщик завода.
С первых дней работы Виктор был в восторге от руководителя мастерской Шнайдера. Тот хорошо знал своё дело и одновременно имел золотые руки. Он заставлял электронику работать в машинах, которые в предыдущих сериях машин считали бы фантастикой. Конструкторское бюро сконструировало электронный табельщик, а в мастерской бюро под руководством Шнайдера этот табельщик изготовили и Виктору поручили следить за его работой.
Так он доработал до конца лета и пошёл на общих основаниях сдавать экзамены в технологический институт.
Повторилась картина поступления в военное училище в городе Луга. Сначала написали сочинение. Затем вывесили списки допущенных к следующим экзаменам. Виктора в этом списке не было. Софушка пошла в институт, в приёмную комиссию и потребовала на правах и матери, и преподавателя, чтобы ей показали работу сына. Однако в комиссии ей сказали, что показывать работы не положено. Она пошла к председателю, тот ей нагрубил, но затем она его припугнула, что поедет в Москву, но правду найдёт. Тогда председатель поднял трубку телефона и распорядился, чтобы показали работу. Когда Софа нашла нужного человека, он долго копался в бумагах, а затем сказал, что работа утеряна. Поступление в институт было сорвано в этом году. Виктор продолжал работать на старом месте на мизерной зарплате.
В следующем году было принято постановление, что предприятие могло посылать абитуриентов в институты, и их будут принимать без экзаменов, но за учёбу будут платить институту предприятия. Получив документ с предприятия, Виктор пошёл на собеседование. С ним пошёл я. Мы подошли к кабинету, где проходило собеседование, обратились к девушке секретарю. Она зарегистрировала Виктора. Когда записала в анкету всё интересующее её, она указала аудиторию, в которой проводилось собеседование.
- Посидите у аудитории, вас вызовут, — сказала она, обращаясь к Виктору.
У двери сидела одна девушка, приехавшая, как потом выяснилось, из какой-то деревни. Через минут десять её вызвали в кабинет. Беседа длилась минут пять или десять. Она вышла с сияющими глазами.
- Зачислили, — сказала она, хотя её никто не спрашивал. Она села на стул и стала укладывать туда бумаги, которые после собеседования вынесла охапкой. Вызвали Виктора. Я спросил девушку, о чём они беседовали.
- Вообще-то ни о чём. Спросил меня, участвую ли я в самодеятельности, как мы живём. Я ответила, что участвую, живём хорошо.
Вышел Виктор. За несколько минут он осунулся, как старик, лицо было озлоблено.
- Сволочи... Пойдём отсюда, — больше он ничего не сказал.
Я пошёл на работу. Он сказал, что погуляет немного — нужно всё обдумать.
Когда я пришёл домой, жена сказала, что Виктор пришел домой изрядно выпивший. Сейчас спит в спальне. Я не стал его будить, проснётся — сам расскажет. Так и получилось. Он проснулся, мы сели не то обедать, не то ужинать. Я молчал. Говорить стал он первый.
- Что можно сказать о собеседовании... Никакого собеседования не было. Сидел один антисемит и вершил судьбы евреев. Порывшись в моих документах, он начал меня спрашивать то, что он должен был знать из документов. Когда я ему сказал, что закончил десятый класс до армии, а теперь, вернувшись в прошлом году, решил продолжить образование, он мне сказал, что я уже забыл школьную программу и поэтому не сумею заниматься, а набирать абитуриентов, которых нужно будет отчислять за неуспеваемость, они не хотят. Всё, батя! Мои университеты окончены. Не всем суждено быть инженерами, рабочие тоже нужны.
- Согласен с тобой, но не полностью. У меня рабочий стаж уже за двадцать лет, восемнадцать лет я был по образованию техником. На своей длинной дороге строителя я встречал инженеров, которые ломаного гроша не стоят, встречал техников, которые прекрасные были организаторы труда. То же самое могу сказать о рабочих, которые кончали ФЗО и были прекрасные исполнители трудовых процессов и наоборот, были такие, у которых руки были привешены коленками назад. Каждый должен на себя брать нагрузку, которую он может нести. Нести он должен то, что он может нести. До армии я сдал экзамены в институт, но такие дяденьки, которые не дали тебе заниматься в высшем учебном заведении, в армии не дали возможности мне продолжить образование. После возвращения из армии они же меня три раза гнали, и только на четвёртый раз, когда мою работу увидели свыше, мне удалось поступить на вечернее отделение, и ты видел, сколько я сил на это потратил. Нужен ли мне диплом инженера? Не знаю. Я ни разу не был главным инженером строительства. На моих должностях мне достаточно было образования техника. Но специальностью своей я овладел неплохо. Меня приглашают строить те или иные объекты. Можно закончить техникум и быть специалистом своего дела. Не у всех хватает сил и терпения бороться с бюрократами у власти.
Больше я ему ничего не мог сказать. Боль, которую мне причинили пакостники на различных постах моей трудовой деятельности, ещё не полностью меня покинула. Моё счастье, что я полюбил свою специальность. Меня полностью удовлетворяла моя должность.
Свободное копирование
