От сына из армии мы получали регулярно письма. Без происшествий он окончил школу дегазаторов, но один из всего курса звания младшего сержанта не получил. Начальник курса не мог ему простить его прегрешения в начале службы. Начали приходить письма с Балахны.
Виктор служил около посёлка Правдино. Числился командиром дегазационной установки, но этим делом занимался только на манёврах. Остальное время он нёс службу охраны аэродрома.
Приближалось время демобилизации, но мы опять получаем письмо от его командира. Опять требовали, чтобы мы приехали, иначе его будут судить. Опять беру отпуск и летим в город Горький, оттуда – в Балахну и в Правдино автобусом. Опять нашли войсковую часть, где он служил. Подошли к проходной и спросили дежурного, знает ли он Дубового и может ли его вызвать.
- А кто не знает Виктора? Конечно, знаю, – с готовностью ответил дежурный солдат, – сейчас вызову.
Через несколько минут явился Виктор – повзрослевший, мужик-мужиком. Немного поправился.
- Виктор, – задали мы вопрос, – что опять случилось?
- Всё нормально со мной, но обстановочка не из лучших...
Мы отошли в сторонку, сели на скамейку, и сын рассказал нам историю возникновения вызова.
- Это было в разгар зимы, которая в этом году выдалась особенно холодной. Наше отделение было в карауле. Мы стояли по часу из-за сильного мороза. Меня сменили, и я вернулся в помещение, где должен был бодрствовать и обогреваться. Когда через час пошли сменять часового, его не нашли. Караул был поднят по тревоге на поиски часового. Одна группа пошла в часть, другая – в лес, на просеку. Часового не нашли. Я пошёл к самолётам, которые недавно вернулись с ночных полётов. Самолёты были зачехлены. Около одного самолёта я обнаружил винтовку. Когда залез под чехол, услыхал мирный храп спавшего часового. Здесь, под чехлом, было тепло и безветренно. Я нашёл начальника караула и повёл караул к найденной винтовке. Когда разбудили часового, он не сразу понял, где он и что с ним происходит. Очевидно, он был ослеплён фонарём начальника караула. Увидев свою винтовку с открытым штыком, он схватил винтовку и замахнулся на сержанта. Я стоял около этого горе-часового. На размышление у меня времени не было. Хватать винтовку я боялся, курок мог быть взведен. Я ударом в челюсть сбил часового с ног, и тот упал. Часового снегом привели в чувство и провели в санчасть подразделения. Врач подал рапорт об избиении часового и повреждении челюсти. Командир назначил дознание, а замполит, гнида, поспешил принять меры и написать вам письмо. Дознание провели. Ясно было, что могло бы быть гораздо хуже, если бы сонный солдат пропорол штыком начальника караула. Всё стало ясно. Я попросил свести меня с командиром взвода, как минимум. Пришёл замполит роты. Он извинился за действие замполита подразделения, который до дознания поспешил с письмом.
По этому случаю была назначена комиссия из части, и Виктор не получил взыскания, но был предупреждён, что действия его должны были быть адекватными. Я не знал, что он имел в виду, но его глупость была видна. Мы уехали в Правдино, где за нами был закреплён номер в гостинице. Вечером к нам пришёл Виктор. Чтобы мы не пугались, он нам показал увольнительную на один день. Вечером он ушёл в часть, мы уехали в Горький, а оттуда – домой.
Свободное копирование
