Когда окончился сезон отопления, мы разобрали котлы в котельной и сделали фундаменты под новые котлы. Когда монтажники собрали котлы, пришёл заводской футеровщик и вместе с выделенными разнорабочими подготовил котлы под приёмку газа. Монтажники уже варили новою трубу. Мне предстояла новая работа – протащить кожух для труб через улицу Водопроводная. Наш одесский завод строительных машин начал выпускать «Кроты». При помощи этой машины можно пробивать отверстия под дорогой, максимально загруженной проходящим транспортом. Нам нужно было пройти магистрали напорной канализации диаметром 600 миллиметров, чугунного водопровода этого же диаметра. Электрокабеля шли на противоположной стороне, со стороны тюрьмы. Всё было хорошо, но когда я хотел узнать глубину заложения труб, то не мог найти тех, кто мог мне сказать, на какой глубине лежит старый, но действующий водопровод. Этот водопровод был первым в Одессе, поэтому улицу называли Водопроводной. После его укладки как минимум десяток раз улица перекладывалась, подымаясь и опускаясь. Я дошёл до высшего начальства «Водоканалтреста». Ответ был идиотским: «Мы не имеем права назвать Вам абсолютную отметку водопроводной магистрали, это военная тайна».
На мой вопрос, как же быть, мне ведь нужно пройти эту магистраль, чтобы проложить газовую магистраль, последовал ответ:
- СНиП определённо даёт на это ответ. Отройте эту трубу вручную деревянными лопатами и пройдите трубой под водопроводом.
Я ушёл из «Водоканалтреста» без всякого ответа. Работать было невозможно. Придя на объект, я взял чертежи, по масштабу определил расстояние трубы от бордюра дороги. Копать дорогу не было возможности, это была единственная магистраль, соединяющая въезд в город с промышленным районом Одессы и Ильичёвкой. По тротуару шла магистральная напорная канализация. Я взял рабочих, и мы открыли ближайший колодец этой магистрали. Колодец был большим и сухим. Одна труба диаметром 600 миллиметров пересекала колодец. Мы с рабочими влезли в колодец. Я велел рабочим разбить стенку от днища вверх отверстием 800х800 миллиметров. Труба водопровода лежала от дыры примерно в З-4 метрах.
Ко мне подошёл рабочий Витя Конопелько. Ранее он работал на буровой установке, которая бурила шурфы под сваи. После несчастного случая, когда погиб бригадир, рабочие буровой Витю Конопелько обвинили в гибели бригадира и отказались с ним работать. Я знал, что Витя алкоголик, что он мог не выходить на работу, будучи в запое, но в рабочее время он не пил. Когда он попросился на работу, я его принял. Дело в том, что у меня были рабочие, которых иногда приходилось выгонять с работы, когда они были нетрезвые. Этот же работал хорошо, а когда пьянствовал – он на работе не появлялся. В этой трудной для меня ситуации он предложил свои услуги:
- Исакич, я долгое время работал на шахтах, поэтому лучше меня эту работу никто не выполнит.
Я дал добро, чтоб он сделал подкоп под дорогой.
Он протянул к колодцу компрессорный шланг и начал работать. Работал он ожесточённо. Несколько человек с трудом успевали за ним вытаскивать из колодца грунт, который он вынимал из подкопа. Когда первый метр был прокопан, ему поднесли подтоварник и доску, он закрепил верхний грунт и начал копать дальше. Чувствовалось, что человек знал, что такое отбойный молоток и как им работать. На следующий день к обеду я сумел определить диаметр чугунной трубы, увеличил диаметр на предполагаемый раструб, на случай, если «Крот» попадёт на него, и верхнею отметку газовой трубы взял на полметра ниже низа водопровода. Далее я ему же поручил не разбирая крепление забить подкоп песком и реставрировать стену в колодце. Всё было сделано безукоризненно.
Конечно, когда мы выставили пробойник и включили сжатый воздух, пробойник сначала поработал вхолостую, а затем, когда рычагами подали его вперёд, он как будто проснулся, потянул за собой воздухоподающий шланг. Через несколько минут пробойник скрылся в оставленном им отверстии. Удары бойка стали глуше, и через какое-то время слышен был только рёв компрессора, который работал с большим напряжением. Мы внимательно смотрели на сделанную метку на шланге, указывающую пять метров, где бур должен был пройти водопроводную трубу. Но вот метка подошла к входу в отверстие и скрылась в нём. Оператор сделал следующую метку и следил за продвижением шланга. В это время на противоположной стороне дороги экскаватор с рабочими пробирался вниз грунта между действующими кабелями до отметки предполагаемого выхода «Крота».
На следующий день наше волнение достигло апогея. Оставались последние пять метров пути бура. Некоторые рабочие залезали в котлован и прикладывали ухо к стенке грунта, вслушиваясь, когда бур даст о себе знать. Одним из недостатков бура являлось то, что при встрече с инородным телом он мог свернуть в любом направлении четырёх степеней свободы. Но наш прошёл удачно и вышёл в предполагаемом месте. Приехали монтажники и протянули изолированные стальные трубы кожуха и указали точку, до которой мы должны были довести траншею. Траншеи были уже готовы, монтажники трубы не прокладывали. Это управление было очень маломощным, чтобы удовлетворить потребность в переводе многих котельных на газ. Да и квалификация их была не на высоком уровне. Когда футеровщик закончил работы на котлах, мне пришлось остановить работы на производственных мастерских, чтобы заставить газовиков работать на наших объектах. Это была одна из значительных моих ошибок, которую я совершил наступившей ранней осенью, когда в любой момент мог последовать приказ о начале отопительного сезона. Газовики собрали какое-то звено малоквалифицированных рабочих, среди которых один был с допуском проводить работы с газом среднего давления. Это звено трассу сварило, поставило распредшкаф, подвело газ к котлам. Приехала бригада газовиков из этого управления, чтобы запустить котельную. Они подсоединили распредшкаф, зная, что их предшественники должны были воздухом продуть магистраль. Я уже не говорю, что должны были надавить трубы как минимум на 30 атмосфер. Когда был включённый газ среднего давления 25 атмосфер, давлением вся грязь из новых труб была вытеснена в механизмы распределения и учёта газа. Перед газовиками возникла проблема, каким образом очистить аппаратуру от грязи и где гарантия, что после очистки она снова не будет замусорена. Альтернативы не было. Магистрали перекрыли. Нужно из труб выпустить газ, который в трубах остался под давлением. Попросили всех, у кого есть в кармане спички или зажигалка, уйти на следующий квартал. Остальных попросили сделать оцепление и никого не впускать в середину оцепления. Бригадир газовиков проверил оцепление и дал команду начать из труб выпускать газ. Мы все замерли, наблюдая, с какой силой вырывался газ с трубы, выплёвывая куски земли. Из общежития вышёл комендант жилотдела завода. Маленький, плечистый, с усиками и старым портфелем под мышкой. С виду он был похож на клоуна Румянцева («Карандаша»). Оцепление его пропустило как сотрудника. Он подбежал к шипящей трубе и радуясь, что скоро начнёт работать котельная, крикнул:
- Что, шипит!? Поджигай!
Рабочий, стоящий у задвижки и регулирующий выпуск газа, от неожиданности отскочил от задвижки, кто-то из газовиков, не зная коменданта, схватил его за руки и пытался повалить на землю, но не дать осуществить злой замысел. Не менее испугался и сам комендант:
- Что вы, всбесились? – скатившись на фальцет, запищал комендант. – Я ведь пошутил...
- Знаешь ли ты, что за такие шутки можно без головы остаться?
После этого стресса мы ещё долго смеялись. К слову сказать, я коменданта больше не встречал. Операторы разожгли все котлы где-то к 22 часам. Убедившись, что форсунки работают без сбоев, мы все кроме оператора разошлись по домам. Практически на этой площадке я больше ничего не построил, хотя мне ещё немного на ней пришлось поработать. Однако строительные работы на канатном заводе не сокращались. У директора планы были большие.
Свободное копирование
