Когда завод стал расширяться, были отселены несколько домов, которые шли на снос. Мне поручили подготовить и передать подрядчику площадку под новый цех кордовой проволоки. Валили дома экскаваторы, но требовались люди, чтобы грузили конструкции. Я снял с дома часть молодых рабочих и перевёл их на разборку. В эту группу попал и Виктор. Руководил разборкой прораб Бондаренко. Этот старый строитель был очень осторожным человеком, поэтому эту работу ему можно было доверить. Через несколько дней жена мне говорит:
- Что это у вас за внеочередная зарплата?
- Никакой зарплаты у нас не было, – ответил я.
- А Витя принёс мне 80 рублей.
- Я не знаю, что это за деньги, – ответил я, – но думаю, что завтра узнаю.
Оказалось, что группа, которая работала на разборке домов, в период, когда не было машин под погрузкой, из разваленных стен извлекала целый камень, и каждый себе складывал штабель. Вечером в конце дня шофера, которые работали на вывозке строймусора, этот камень забирали, вывозили в частный сектор города и продавали его. Утром они привозили деньги и расплачивались с рабочими и экскаваторщиками. Интересно, что на объект приезжали совершено незнакомые шофера, и всем камня хватало, и рабочие были довольны. Здесь никакой задержки не было, а в конечном счёте мусор вывозился быстрее за счёт привлечённых машин. Я в это дело не вмешивался. Если рабочий может без ущерба для работы заработать пару копеек – пожалуйста!
Работали на разборке где-то около двух недель, и работу пришлось остановить. Все бывшие жильцы дома, которых завод отселил, были довольны. Из коммунальных квартир они переселились в отдельные квартиры со всеми удобствами. И только одна женщина отказалась переселяться в однокомнатную квартиру, утверждая, что она живёт в двухкомнатной. Уже состоялись два суда, районный и городской, где было решено, что ей положена однокомнатная квартира. Дело в том, что в домоуправлении числилась однокомнатная квартира. Квартиросъёмщица жила в этой квартире с малолетним сыном без мужа. Когда сын подрос, она кухню переделала в комнату, кухню оборудовала в коридоре. Продолжала же платить в управление за однокомнатную квартиру. Сын вырос, женился и перешёл жить к жене. Прошло много лет, и пришёл день переселения, а женщина стала требовать двухкомнатную квартиру. Я в этом деле своё мнение не высказывал, вспоминая эти гадкие суды, которыми мучили нас абсолютно необосновано в течении четырёх лет. Мне даже жалко стало этой женщины. Она жила в квартире без света, воды. Отапливалась она дровами, собранными на разборках. Дома она бывала редко, так как работала проводницей на железной дороге. Мне приказали сделать трап, чтоб можно было вынести мебель при переселении, так как должен был прибыть судебный исполнитель. Я выполнил указания и пошёл предупредить женщину, что придёт исполнитель. Я постучал в дверь, мне долго не открывали. Затем я услыхал шаги в комнате. Щёлкнули засовы, и из двери выбежала женщина с топором в руке, который она держала над собой. Глаза у неё были как у бешеной собаки. Я отскочил назад. Рабочие попятились назад, чтобы я не столкнулся с ними, и упали на трап, скатываясь вниз. Увидев, что рабочие упали, я прыжком кинулся к женщине и схватил её за руку с топором. Она разжал пальцы, и топор упал мне на голову, к счастью, обухом вниз. Я силой толкнул женщину в комнату и захлопнул дверь. По лицу у меня стекала кровь, сочившаяся из раны на голове. Я сказал рабочим, чтобы не выпускали женщину из её комнаты до прихода милиции, а сам пошёл в поликлинику завода, чтобы обработали рану и наложили повязку. После поликлиники я пошёл к Березовскому в отдел. Когда я зашёл в помещение, Березовский сидел с исполнителем и решали варианты отселения. Когда я рассказал, что произошло, все варианты отпали. Исполнитель сказал, чтобы я снял в экспертизе побои, Березовский сказал, что всё они сделают без меня.
Когда я пришёл, всё уже закончилось. Женщина, которая числилась в поликлинике нетранспортабельной, выскочила через окно бельэтажа, рабочие взломали дверь, зашли в квартиру при исполнителе. В квартире практически ничего не было – старый шкаф без вещей. В шкафу кроме маленьких бутылочек из-под капель ничего не было. Бутылочек было штук двести. Не исключено, что она что-то принимала при приходе врача. Погрузив шкаф, стол, стулья и узел с постельным бельём, исполнитель и несколько рабочих уехали на выделенную ей квартиру. Через несколько дней от этой трущобы не осталось и следа. Я сдал площадку под новый цех подрядчику. Цех очень долго строили, построили, но ни одного метра кордовой проволоки он не произвёл. Очень много произошло на заводе, в республике, в государстве и в мире событий, чтобы заниматься этим пустяком.
Свободное копирование
