Утром я взял двух солдат, с которыми погрузил мой скарб, не очень большой, но уже кое-что было: кровать, шкаф, стиральная машина, стол, стулья и чемоданы. Всё это подняли на пятый этаж и занесли в комнату, которая ещё пахла краской. Впервые после работы я не пошёл домой. Идти было некуда. Выйдя из конторки, я перешёл через двор и уже был дома. Теперь в этой трёхкомнатной квартире жили три семьи. Кроме моей семьи и Лёшиной жила семья одного капитана, которая занимала самою большую комнату. Та семья состояла из четырёх человек. Дети, девочка и мальчик, были погодки — три и четыре года.
Лёша был прав, когда сказал, что его жена Лёля будет рада, что моя семья поселится в пустующей комнате. По поводу радости было две причины: во-первых, ей Лёша много рассказывал о наших удачах на работе и всё приписывал мне. Не зная меня, она заочно уважала меня за энергию и смекалку, проявленную мной в работе, которую её супруг преподносил ей с некоторой гиперболизацией моих действий.
Впоследствии я понял, что дело не только в этом. Дело в том, что капитан частенько приходил домой изрядно пьяным. В квартире начинался дебош, при котором капитан избивал свою жену. Лёша был очень хорошим семьянином и не мог сдержать себя, чтобы не заступиться за женщину. Несмотря на то, что капитан был крупнее и сильнее Лёши, Лёша выходил на помощь женщине. Ему, конечно, от капитана доставалось, но дебош прекращался. Теперь Лёля думала, что мы вдвоём капитана приструним. Однако никого приструнять не пришлось. Капитан приходил по-прежнему выпившим, но мирно ложился спать. С постройкой нового дома произошла задержка, и все силы были брошены на окончание трёх строящихся домов.
Так окончились мытарства с получением жилья. Приехала из отпуска жена с сыном. Комната ожила. Сын вырос, окреп, однако ходить ещё не начал, ползал. Врачи нас успокаивали, что всё будет хорошо, но мы догадывались, что с болезнью ещё не покончено. Он подружился с соседскими детьми и целый день с ними играл. Настало время отводить его в ясли. При анализе обнаружили дизентерийную палочку и сыну дали направление в госпиталь (гражданской больницы в городе не было). Когда мы принесли его в госпиталь, там наотрез отказались оставить в госпитале одного из родителей. Мы его оставили и с тяжёлым сердцем пошли домой. Когда мы проходили мимо окон палат, солдаты и моряки в окне на втором этаже демонстрировали нам нашего сына, на которого уже была напялена солдатская госпитальная пижама. Молодые солдаты с ним играли, как с куклой. Сын помахал нам ручкой, и его унесли.
Свободное копирование
