Мартиролог - 562

13 февраля

Итак: вот уже несколько дней как Сизов в Риме, но не объявлялся. (Звонили домой и узнали.) Меня «вызвали» с Ларисой в посольство (как оказалось, по просьбе Сизова) к Жиляеву и Пахомову. «Надо ехать в Москву вместе с Ларисой, у которой кончается 18-го срок пребывания» (?). А у меня в апреле. Утрясти это надо почему-то в Москве. (Чтобы задержать Ларису в Москве.) Затем проработать какие-то «производственные» дела и обсудить планы на будущее. Я ответил, что все это ерунда, что есть решение ЦК о возможности заключить контракт с Ларисой и мной на весь срок. Да, будто бы у Ларисы было разрешение на 3,5 месяца, которое без ее вмешательства продлили до 18 февраля, а остальное Комитет берет на себя (все вранье). «К Вам очень хорошо относится Ермаш».

«— Вранье». (Рассказываю.) (Бондарчуку можно, а мне — нет. Почему?) Продлят и все. Это недоразумение. А работать без Ларисы просто невозможно.

Это было в пятницу. В субботу же мы с Ларой приняли Жиляева с женой. Сегодня же объявился Сизов (наверняка, информированный о моей реакции). Звонит сюсюкающий Нарымов и просит меня позвонить Сизову (по его, Сизова, просьбе). Звоню. Сизов (пьяненький немного, если не ошибаюсь) назначает мне свидание на завтра. Очень приветлив, «устал, много работы» (сдается фильм Бондарчука). Здесь Бондарчук, Сизов и Анна Ароновна, стукачка.

Боже, как тяжело! Поистине, ад внутри нас… не только «Царствие Небесное».

Утром звонил Изя (по поручению С. А. Гамбарова). Говорил о моих с Фридрихом Горенштейном сценариях, о «Гофманиане», которые можно поставить (или продать, не понял хорошо). А также предлагал писать обо мне книгу. (Это Изя-то.) Я просил, чтобы он, во-первых, написал мне письмо, где изложил бы все свои просьбы. И что они хотят заплатить за ту или другую работу. (Да, даже была идея, чтобы Фридрих написал сценарий, а я только поставил свою подпись.) Во-вторых, я попросил Изю передать Гамбарову о том, чтобы он нашел возможность со мной встретиться.

Потом я позвонил Фридриху в Берлин. Он несколько напряжен: еще не все удалось. В Германии трудно (в политическом смысле) жить, но интересно. Сын растет. Зовут его Дан (?) по имени героя его «Псалма». Не жалеет ни о чем, но несколько подавлен отношением «славистов» — русских писателей-эмигрантов. Государственную дотацию не берет. Хочет поехать в Италию (в апреле) на какой-то симпозиум в Милан. Может быть, увидимся. Просил написать письмо.