1 февраля Москва
Вернулся из Ленинграда. День рождения Лары. Вчера звонил в Москву (из Л[енинград]а), чтобы меня встретили. Конечно, Лариса опоздала на полчаса. Сразу настроение было отравлено. И главное, сочиняет, что виноват шофер такси, который не хотел ждать. Опять мелочное вранье на каждом шагу. И главная неприятность — меня искали с Петровки 38, сказав, что против меня возбуждено уголовное дело. Я уверен, это Госкино хочет «законно» не выпустить меня в Италию. Лариса уже разговаривала со Светланой, и та обещала все выяснить с Александром Александровичем. Еще есть какая-то возможность воспользоваться знакомством Феди Рыкалова с заместителем Щелокова (Яковлевым?). Взяли-таки они меня в оборот. Не мытьем, так катаньем.
2/3 февраля
<…> Мельком слышал из разговора по телефону Ларисы с кем-то, что будто бы уголовщина ликвидирована. (Мне она, конечно, ничего не сказала, чтобы я побольше нервничал…)
Звонил кто-то из Госкино и говорил (с Тяпой), что, мол, де надо ехать в Польшу (?!) на какую-то встречу. Этого еще не хватало! Надо сделать все, чтобы не поехать. Что-нибудь придумать. Сказать, что уехал в Переделкино к отцу, который нездоров, что-ли… <…>
4 февраля
Разговаривал с Сизовым. Лететь в Рим, чтобы подписать контракт, некому, сказал он. Ермаш в больнице, Суриков в больнице, и т. д. Решено послать им (в RAI) телекс с тем, чтобы они приезжали на подпись сами. Что все это значит? Жду, когда всплывет Польша.
Свободное копирование
