10 августа
Телефон от поручика ***, который опять нелепым голосом своим сулит вернуть свой долг на днях.
Бусинька весь день трудилась над II Виссарионовым.
Бурный день во дворце. Все окончательно злые и нервные, Муравьев всех задергивает. Мирились и ссорились. Муравьев едет на московское совещание (послезавтра — первый день). Слухи о каких-то будущих бомбах с чьих-то аэропланов и о выступлениях, в связи с отъездом всех в Москву. Мы эвакуировали в Москву по одному экземпляру всех (почти) стенограмм.
В хвостах говорят, что послезавтра не будет хлеба (Агния).
У меня страшно взвинченное и нервное состояние, и я не жду добра от ближайших дней. Может быть, все это — одни нервы.
Сегодня начался процесс Сухомлинова; утром боялись, что он будет сорван.
Умер Ф. А. Червинский.
«Биржевка» и «Русская воля» тревожные.
Ночью — телефон от Пяста, который сегодня попал под автомобиль и ушиб ногу. Он прикомандирован к бюро печати — военной цензуре, находящейся в веденье политического отдела военного министерства (новое учреждение, руководимое Степпуном). От стенограмм и он и его дядя отказались.
На улице я встретил очень невеселую Дельмас.
Бабенчиков приносил Веревкина (без меня, так как меня председатель вызвал для разговора о стенограммах).
Письмо от мамы.
Что такое московское совещание? О чем? Если оно не оправдает тех громадных надежд, которые на него возлагаются, это будет большим ударом прежде всего по Временному правительству.
Ночью — опять Дельмас, догнавшая меня на улице. Я ушел.
Свободное копирование
