26 июня
И ночью и утром я читаю интереснейший допрос Хвостова А. Н. (кружки, Распутин и пр.).
Письмо от мамы — о том, как в Шахматове тоскливо и глухо (от 19 июня!).
Длинный разговор по телефону с Л. Я. Гуревич, в которой я нашел полное сочувствие себе в отношении к ***. Стало полегче благодаря ее чуткости.
Букинисты.
И разбит, и устал, и окрылен, и желаю — и рабочий, и пьяный закатом — все вместе…
Какие странные бывают иногда состояния. Иногда мне кажется, что я все-таки могу сойти с ума. Это когда наплывают тучи дум, прорываться начинают сквозь них какие-то особые лучи, озаряя эти тучи особым откровением каким-то. И вместе с тем подавленное и усталое тело, не теряя усталости, как-то молодеет и начинает нести, окрыляет. Это описано немного литературно, но то, что я хотел бы описать, бывает после больших работ, беспокойных ночей, когда несколько ночей подряд терзают неперестающие сны.
В снах часто, что и в жизни: кто-то нападает, преследует, я отбиваюсь, мне страшно. Что это за страх? Иногда я думаю, что я труслив, но, кажется, нет, я не трус. Этот страх пошел давно из двух источников отрицательного и положительного: из того, где я себя испортил, и из того, что я в себе открыл.
Сегодня все-таки много сделано четвертого допроса Белецкого.
Свободное копирование
