468
5 июля вечером сидел дома один, пил водку перед телевизором под малосольные огурчики и под выступление поэтессы Ларисы Васильевой, произведшей на меня приятное впечатление. Вдруг появились Ирина с Димой - то ли Польшу пришли посмотреть по телевизору, то ли просто так, не помню уж.
Встреча с Васильевой к этому времени закончилась, я выключил телевизор и предложил Градского послушать "Звезду полей" (на стихи Рубцова). Под Градского мы с Димой выпили по паре рюмок водки с вермутом, а Ирина - вермута с водой. Обменялись впечатлениями, а потом, довольно-таки неожиданно для меня, Дима перевёл разговор на их с Ириной отношения.
- Мы тут с Ириной опять чуть не поругались, во всяком случае, поспорили из-за того, что я считаю Ирину помешанной на комфорте. Комфорт для неё всё! Я ей сказал: или я тебя сломаю, или нам вместе не жить!
- Ну, ты даёшь! Ломать-то зачем? А без ломки никак нельзя? Со сломанной-то как жить?
- Я неудачно выразился, Александр Андреевич. Я просто хотел сказать, что не разделяю её гипертрофированного стремления к комфорту. Ведь это же не главное в жизни!
- Безусловно. Особенно для мужчины. А для женщины стремление к комфорту вполне естественно. Пусть она заботится о комфорте, а ты о высоких материях, но зачем же противопоставлять одно другому, а тем более ломать кого-то? Вы - разные, и оставайтесь разными, и уважайте друг в друге эти своеобразия, а не старайтесь каждый переделать другого на свой манер.
Долго мы рассуждали на эту тему, засиделись глубоко за полночь. Ирина ёрзала - пора домой идти, там беспокоятся на Зарайской, Мишу надо на горшок высаживать, а Дима, напротив, увлёкся беседой и не хотел её прерывать.
Дочерью своей я был недоволен: как жаловаться на мужа в его отсутствие - так всегда пожалуйста, времени не жалко, а тут заторопилась. Ведь о важных же вещах разговор идёт!
Ну, а на Зарайской им всыпали: Миша описался, потом засыпать без родителей не хотел и никому спать не давал.
Из телевизионных впечатлений. 16 июля по телевизору КВН - Новосибирский и Днепропетровский университеты. Смелеют студенты (или телевизионщики) - такие вот сценки стали пропускать:
"Руководящий партийный деятель обращается к молодёжи:
- Ну, молодёжь, о чём мечтаешь?
Молодёжь: - Партия, дай порулить!"
Или - лозунг: "Гуманитарии всех стран - возвращайтесь!"
Или сценка: "Милиционер митинговать запрещает, а ему возражают:
- Нету, мол, такого закона!
На что милиционер убеждённо отвечает:
- Отсутствие закона не освобождает от обязанности его соблюдения и ответственности за нарушение!"
18 июля вернулись из поездки во Владимир Сашуля с Митей. Я перепутал расписание и, пока бегал за цветами, Сашуля с Митей, не встреченные на вокзале, торчали с вещами без ключа на лестничной площадке перед закрытой дверью нашей квартиры, и уже собрались идти к деду, как, наконец, я появился - с цветочками и совершенно обалдевший от неожиданно преждевременной встречи.
Митя остался недоволен поездкой. Оказалось, он почти всё время болел, температурил, в Москве практически не были, химреактивов никаких не достали - а это ведь была главная цель поездки для него, даже выпрямитель для электролиза и то не купили, мама не согласилась.
Теперь он надеялся, что я выполню своё обещание и съезжу с ним в поездку по Прибалтике: Рига, Таллин, Ленинград. В Вильнюсе и Каунасе мы с ним уже бывали, не говоря уже про Ленинград, а в Риге и Таллине нет (Митя не был). Об этой поездке речь заходила ещё перед весенними каникулами, потом перед летними сразу после окончания занятий в школе, в июне, но всё откладывалась из-за моей занятости.
К тому же мы с ним хотели подгадать поездку так, чтобы попасть на игры "Зенита" в Ленинграде. А не поехать ли прямо сейчас? 25-го июля "Зенит" играет со "Спартаком", а 1-го августа - с киевским "Динамо", лидерами чемпионата. В качестве подарка ко дню рождения? Поехали?
О чём речь! Митю уговаривать было не надо, и 19-го мы с ним отправились на вокзал за билетами, ещё не зная точно куда: то ли сразу в Ленинград, то ли сначала в Ригу или Таллин, куда будут билеты.
По дороге на вокзал заехали в ателье "Зима", и я отдал там, наконец, полушубок свой драный рыбацкий, купленный ещё в Ладушкине лет пятнадцать тому назад, на облицовку новой тканью плащевой, давно уже купленной для этого Сашулей.
А из ателье шли к вокзалу через Матросский парк, где мы с тестем, бывалоче, азартно таскали карасиков, и я увидел в садке у одного мужика фантастически гигантского карася, весом более полутора килограммов, похожего на крупного леща, только более толстого. На хлеб взял, на обычную удочку поплавочную. В садке был и ещё один крупный карась - на полкило примерно, а также подлещик и плотва.
А на углу Ленинского проспекта и улицы Багратиона разложили свой товар грибники: подосиновики, белые, маслята, - короче, колосовики. Мне даже уезжать расхотелось: за грибами надо, а не в Ленинград. В Ленинград, кстати, билетов не оказалось ни на поезд, ни на самолёт в ближайшие дни, и мы взяли билеты до Риги на следующий день, с расчётом из Риги двинуть в Таллин, а оттуда в Ленинград, как когда-то в своё время мы с Сашулей ездили.
В Ригу мы отправились поездом вечером 20 июля, а днём у меня сломалась машинка: лопнуло одно звено в тяге у буквы "и" - допечатался - и ни одна мастерская не бралась ремонтировать. В попытках починить самому я отломал ещё и пластинку - подставку для бумаги с отпечатанным текстом. Попросил Сашулю договориться в Ладушкине с нашими умельцами: может, подберут мне подходящее звено. А Мите сказал:
- Видишь, даже машинка служить отказалась, выгоняет меня из-за стола. Значит, в самом деле надо ехать, отвлечься.
Свободное копирование
