404
29 мая температура воздуха плюс 26 градусов. Мы с Митей утром ещё договорились, что он к концу рабочего дня подъедет в кирху на велосипеде, и мы с ним съездим на велосипедах искупаться на озеро у посёлка имени Космодемьянского, что на десятом километре Балтийского шоссе.
Митя впервые самостоятельно проехался на велосипеде от дома до кирхи, а это почти 5 километров по городу, и потом ещё столько же примерно до озера. Там мы повстречали Игоря Плотникова и ещё одного мальчишку из нашего дома, перед которыми Митя демонстрировал своё умение плавать сажёнками и нырять вниз головой с мостков, причём нырять с высоты около метра над поверхностью воды он только здесь в первый раз попробовал, получилось хорошо, и он распрыгался как заправский ныряльщик.
Поездка, однако, эта была омрачена ужасным зрелищем: приехали аквалангисты вытаскивать утопленницу, девочку лет тринадцати, утонувшую, как оказалось, часа три назад. И мать была тут же, и народу полные берега, и будка спасательная есть, закрытая на замок, правда, и машина, которая привезла аквалангистов, была с надписью “Спасательная”, а спасти не сумели, да и мать поздно хватилась...
Глупые мальчишки бегали смотреть, и Плотников доложил с воодушевлением:
- Я на неё чуть не наступил в воде, к ней уже пиявки присосались!
Митя тоже бегал, но, к счастью, не разглядел ничего через толпу.
А когда в испанском телефильме “Ил и снасти” по Бласко Ибаньесу, шедшем в эти же дни, “герой” топил младенца - сына своего и любовницы, велевшей отвезти его куда-нибудь, Митя убежал от телевизора в спальню.
В очередную субботу, 1 июня (плюс 19 градусов, давление 745-747 мм, ветер северный, умеренный) мы с Митей ездили на мотоцикле на Дейму за Полесск, из Саранска, то есть выше Шолохова и железнодорожного моста. Искали место, где Серёжа с кафедрой рыбачили 9 мая. Тогда там, по рассказам Серёжи и Вани Карпова, хорошо ловились и судак на кусочки рыбы, и лещ на червя, причём никаких проблем с живцом - рядом аппендикс, в котором можно наловить краснопёрок на удочку.
19 июля 1985 г., там же
Поплутав по просёлкам, идущим из Саранска, мы выехали не к самой Дейме, а к небольшому карьеру с крутыми и высокими насыпными берегами, который соединялся протокой с довольно внушительным “апендиксом” Деймы, так что получалось что-то вроде буквы “Ю”. Дейма виднелась метрах в трёхстах отсюда, но как к ней подобраться было не совсем ясно. Мы слезли с мотоцикла и пошли в разведку.
Пройдя по берегу аппендикса, потом протоки, мы поднялись на кручу над карьером. Отсюда сверху очень хорошо было видно, как кто-то гоняет малька в протоке и по карьеру: то там, то здесь малёк веером брызг выскакивал из воды.
- Митя, смотри, вон какие рыбины плывут! Смотри, как видно хорошо.
Я рассмотрел несколько рыбин длиной сантитметров по тридцать, плывущих почти у самой поверхности воды. Малёк рассыпался в страхе перед ними во все стороны, но рыбины не охотились - не делали резких движений, а медленно передвигались по карьеру.
Кто это? Судаки? Непохоже. Вот, некоторые, повернувшись, показывают серебристые, сверкающие на солнце бока. Скорее всего это чехонь, в городе её сейчас продают свежую, значит, она сбилась в стаи. А сколько её тут! Мы с Митей разглядели, что рыбин не пяток, как показалось вначале, а огромная плотная стая, плывущая не очень далеко от берега, вполне в пределах досягаемости молих удочек.
- Скорее за удочками и вниз, только тише - рыбу не распугать! - скомандовал я Мите. Мы спустились к воде. Я лихорадочно размотал снасти, наживил крючки червём и забросил две удочки примерно в то место, где была стая - снизу рыбин, конечно, не видно. Поклёвок, однако, не было.
- Митя, давай лезь обратно наверх. Будешь говорить, где стая, куда удочки забрасывать.
Митя залез наверх, разглядел, где стая, и начал командовать:
- Не туда! Правее! Дальше!
Но из ловли с помощью “наводки сверху” ничего не вышло. Правда, дважды мне удалось забросить удочку в стаю. И оба раза следовали поклёвки - поплавок тупо тонул, но подсечь мне не удалось. А стая тем временем куда-то делась и уже не просматривалась сверху.
Пришлось переключиться на ловлю уклеек, которых множество было в карьере. Что же касается краснопёрки, то её надо было искать где-то у водной растительности, в карьере её не было. Поймав уклейку, я разрезал её на кусочки, наживил и закинул в карьер спиннинговые донки: у противоположного берега в разных местах слышны были шлепки хищников - щуки или жереха. Но никто не покусился на мою приманку.
Тем временем дело шло к вечеру (мы поехали после обеда, не столько ловить, сколько разведать место), солнце спряталось в облака, а на горизонте темнели тяжёлые тучи.
- Давай-ка, Митя, сматываться, чтобы под дождём домой не ехать. Рыба есть, место хорошее, вот только приспособиться к нему нужно.
Домой мы опять вернулись без рыбы.
- Эх, вы, рыбаки, - сказала Сашуля. - А я вот поймала двух судаков. Михал Михалыч принёс. В Прегеле, говорит, с приятелем поймали. И никуда ездить не надо.
Митя на мотоцикле у Деймы в районе Саранска, 1 июня 1985 г.
В последнее время в кирхе всё чаще стал появляться Володя Смертин, до которого дошли смутные слухи о предполагаемом расширении нашей обсерватории. Он возобновил свои рабочие контакты с Ваней и Федей Бессарабом, которого удалось, наконец, перевести ко мне в лабораторию из университета: к свободной ещё с начала осени прошлого года ставке Алёны Ивантаевой Иванов под моим упорным нажимом добавил полста рублей, оторвав их от свободной ставки в лаборатории Саенко, на которую у Саенко живой кандидатуры не было.
Смертин и уговорил меня поехать на Прегель под Берлинский мост порыбачить на утренней зоре: раз судака даже в городе у бывшей барахоловки хорошо ловят, значит, и там должно ловиться. В городе ловить нас совершенно не тянуло - не та обстановка, и вода вонючая, а Берлинский мост - это уже за городом, выше ЦБЗ... Решили поехать на мотоцикле, хотя до Берлинского моста мне и на велосипеде меньше получаса ехать, а ведь за мотоциклом надо столько же времени в гараж тащиться, но Смертину пришлось бы добираться через весь город. Володя взялся обеспечить малька.
На следующий день (это было 6 июня, температура плюс 19, давление 739-741 мм, переменно, ветер юго-западный, западный, умеренный) мы с Митей встали пол-пятого утра, пол-шестого выехали на велосипедах при полном снаряжении, без пяти шесть были у гаража. Володя что-то запаздывал и появился, когда мы уже закрыли гараж и были готовы к отъезду.
С Берлинского моста мы спустились по разрушенному пролёту на остров, оставив мотоцикл на мосту, и расположились у протоки, где в прошлый раз мужик поймал судака на чвервя. Нацепили мальков на крючки и закинули донки. Через полчаса у меня уверенная поклёвка, и я вытащил судака, стандартного, чуть меньше килограмма. Мы приободрились в надежде, что это только начало. Увы, в последующие два часа поклёвок больше не было.
Я наладил лёгкую удочку и стал пытаться ловить уклеек, так как Володины мальки все уже передохли. Наконец, поймал одну, и Володя тут же нацепил её целиком, живую на крючок донки. Забросил и повалился в траву спать. Я продолжил ловлю уклеек, Митя развлекался в одиночестве с Володиной малявочницей. Володя спал.
Вдруг - поклёвка на одной из Володиных донок. Я, не раздумывая, бросился к ней, подсёк, чувствую - есть. Кричу Володе:
- Вставай, твоего судака тащу!
Володя взметнулся, схватил подсачек, кинулся ко мне и подхватил подсачеком судака, такого же как и у меня.
- Вот так всегда бывает: только приляжешь, обязательно заклюёт! Единственная поклёвка, и ту проспал, раздосадованно бубнил он.
Судак взял, между прочим, на живую уклейку.
- Надо уклеек ловить, - решил Володя.
- А я что делаю?
- Дай, я попробую.
Но у Смертина что-то не получались ни забросы (подул ветерок), ни подсечки, хотя клевало неплохо. Он уступил удочку Мите. Я ему забрасывал, а Митя пытался подсечь. Смертин комментировал:
- Да не так! Так ты ничего не поймаешь! Рано потянул! А теперь поздно! Резче надо! Да не так сильно! Дай, я!
Опять он попытался сам поймать уклейку, и опять у него ничего не вышло.
- Растренировался, отвык от лёгкой снасти, - объяснил он свою неудачу.
Удочка снова перешла к Мите, и Митя поймал, наконец, уклейку, правда, крупноватую для живца. Мы её порезали на кусочки и обновили наживу на донках. Однако, судаковых поклёвок больше не было. В два часа Смертин смотал свои снасти и отправился домой. Мы с Митей остались. Повалялись ещё на травке, благо там она прекрасная - высокая, густая, половили ещё уклеек. Я вытащил их штук семь, некоторые с икрой, крупненькие, и одну вполне приличную краснопёрку. Так что помимо судака ещё и сковородку мелочи дома пожарили.
В течение этого дня усиливался западный ветер, и вода в Прегеле прибывала. Подошедший после обеда к нам рыбак объяснил, что клёв прекратился из-за того, что судак отходит сейчас наверх, поскольку западный ветер отравленные воды из города сюда нагоняет.
Так оно, наверное, и было. При устойчивых западных ветрах летом Прегель в городе начинает вонять, так как отходы двух ЦБЗ застаиваются в реке, и рыба, не успевшая вовремя смыться, всплывает кверху брюхом. Глядя на неё, невольно думаешь - вот где браконьерство-то, а нам - любителям норму на вылов судака устанавливают!
Удивительно, однако, что рыба вообще не переводится ни в заливе, ни в Прегеле - ведь ЦБЗ эти ещё с довоенных времён функционируют. Правда, говорят, немцы не сбрасывали отходы в реку, но наши-то уже сорок лет рыбу травят массовым порядком, и ничего! - никак всю вытравить не могут. Велика сила жизни!
Свободное копирование
