280
В сентябре к нам приехали Сашулины родители и привезли Митю. Раза три или четыре тесть ездил со мной в Озерки, но лишь раз ему удалось соучаствовать в вылове леща - я подсёк, а он орудовал подсачеком. Пытался Николай Степанович ловить и на спиннинговые донки, и на любимые им резинки - попадались одни ерши. Приличная рыба брала только на удочки, придерживаясь, видимо, строго определённой глубины неподалёку от берега. Мы с Серёжей установили, что забросишь чуть дальше или чуть ближе известного места и поклёвки прекращаются.
Антонина Дмитриевна, Митя, Саенки и Лебле на Балтийской косе, сентябрь 1980 г.
С тестем и Митей в дизеле и на Красной улице у 20-й школы, август-сентябрь 1980 г.
Как-то, возвращаясь с тестем с рыбалки, на самом выезде из Озерков я почувствовал что-то неладное в ходе мотоцикла. Остановились, и я обнаружил, что у нас спущено заднее колесо - пропороли шину. Первый прокол в моей практике. А уже темнело, было около девяти часов вечера. Запасной резины с собой не было, да и вряд ли бы я справился в потёмках со сменой баллона, не имея в этом деле никакого опыта. Чтобы уменьшить нагрузку на спущенное колесо, решили переставить его на коляску, а колесо с коляски поставить вместо заднего. Проделывая в темноте эту операцию, я умудрился замять резьбу на оси заднего колеса, из-за чего не удавалось навинтить крепящую колесо гайку. К счастью, в инструменте оказался напильник, не входящий вообще-то в комплект, и я сумел на ощупь восстановить поврежденную резьбу.
Со спущенным колесом у коляски мы потихоньку доехали до Калининграда и явились домой заполночь, причём у меня в результате ремонта не только руки, но и рожа вся оказалась чумазой. Дома уже волновались, но, узнав в чём дело, простили наше опоздание и даже позволили "отметить событие". Демонтировать шину и ставить её на место мне помогал потом Саня Шевчук, благодаря которому я эту процедуру хорошо освоил и в дальнейшем проводил самостоятельно. Камеру я заклеил с помощью вулканизатора, специально для этой цели приобретённого.
В сентябре я ездил на секцию в ИЗМИРАН и, конечно, надеялся извлечь, наконец, отзыв от Фаткуллина на свою диссертацию. Но тот как будто бы заболел и на работе не появлялся. Опять всё откладывалось, теперь до октябрьской секции.
А тем временем произошло долгожданное событие в Калининградском университете - "полетел" Брюханов. И явилось это не результатом той длительной борьбы с ним, которую безуспешно вели Кочемировский, вынужденный покинуть в конце концов КГУ, Серёжа и вся кафедра теорфизики. Их усилия расшибались о твердолобость ректора и ни к чему не привели. А подвела Брюханова его собственная жена, известная фигура в городе - товаровед валютного магазина "Альбатрос". Чуть ли не все работавшие в этом магазине конторы "Торгмортранс", предназначенном для отоваривания заработанных моряками чеков, оказались замешанными в крупных махинациях, проводившихся давно и поставленных на широкую ногу, с участием иногородних компаньонов. Поступавшие в этот магазин импортные товары реализовывались отнюдь не по государственным ценам и отнюдь не в магазине, а на барахоловках Калининграда, Одессы и других городов.
Жена Брюханова в этом деле была одним из главных действующих лиц, да и сам Олег Николаевич, поговаривали, был не совсем в стороне, хотя с женой он в срочном порядке развёлся, как только она вляпалась. Говорили, что и многие другие из городских чинов пользовались услугами "фирмы", в том числе и ректор, и немалое число представителей городских и областных партийных и советских органов. Дорогих вещей и барахла всякого нахапанного у Брюхановых нашли якобы неисчислимое количество, а сколько им спрятать удалось - неизвестно.
Следствие длилось очень долго, процесс был закрытым, в газете "Калининградская правда" лишь упомянули об "имевших место злоупотреблениях" в контексте всяких других проблем торговли. Сроки дали вроде бы большие, кому-то даже по максимуму. Брюханову предложили оставить университет - уйти "по собственному желанию". Он уехал в Москву и, по слухам, неплохо там устроился. Поддерживавшие его Гречишкин, Никитин попритихли.
Никитин, между прочим, будучи руководителем темы, которую университет выполнял по договору с нами, вёл себя очень благоразумно: ни во что не вмешивался, всё, что требовалось, подписывал, короче, работать не мешал, и мы все рабочие контакты осуществляли помимо него напрямую с теоретиками, главным образом, через Серёжу и Корнеева. Гречишкин в дела темы и вовсе не совался, потеряв к ней всякий интерес после того, как выяснилось, что поиметь что-либо в этом деле ему не светит.
Тема в этом году заканчивалась, а на следующее пятилетие мы планировали разделить теоретические и экспериментальные работы, заключив отдельные договора с кафедрами теоретической и общей физики, отдав на откуп Никитину исследования, которые проводил в Зеленоградске Пахотин по взаимному согласию обоих. Лучших университетских кадров-электронщиков Малярова, Ерогова и Печейкина Иванов забирал к себе в обсерваторию.
В середине октября я опять отправился в ИЗМИРАН. На этот раз Марс был на месте. Я явился к нему в кабинет.
- Ну, как? Прочитал мой труд?
- Прочитал.
- И что скажешь?
Марс предложил мне сесть. Вытащил откуда-то мою диссертацию, положил её на стол и тяжело вздохнул. Я достал бумагу, карандаш и приготовился записывать.
- Работа очень сырая. Много ненужных слов, описаний известных результатов. Нужен хотя бы один выпуклый результат - ни одного нет. Чувствуется, что всё время варился в собственном соку, догонял иностранцев. Опытного глаза нет, чтобы округлить и подчеркнуть отличия... Проблема, ведь, стара как мир. Что же нового сделано?
- Марс, постой, я тебя перебью. Это всё какие-то общие фразы. А конкретные замечания у тебя есть?
- Много пунктов в заключении. Их надо сократить вдвое или втрое. Выделить весомые результаты и убрать мелкие.
- Так, согласен.
- В названии не оговорено, что не рассматриваются области Д и Е ионосферы.
- Е-область, положим, рассматривается. А про Д оговорено на первой странице введения.
- Ссылки некорректно делаешь. Откуда вот эту формулу взял для градиентов давления? Почему ссылки нет?
- Да она получается элементарным дифференцированием уравнения состояния при барометрическом распределении плотности. На что тут ссылаться?
- А зачем так часто ссылки на собственные статьи? Их надо в конце глав давать. А обзор разве так пишут?
- ВАК вообще сейчас рекомендует сводить к минимуму обзорную часть.
- А зачем модель Якки описываешь?
- Но ведь я должен привести все формулы, по которым проводил расчёты, а тем более, что модель Якки широкой публике недоступна, опубликована только в виде отчёта СAO.
- Мало сопоставлений расчётов с экспериментом. Дёргаются параметры, а непонятно, почему именно так дёргаются, местами не обоснованно.
- Покажи, где.
- Ну, вот, хоть бы электрические поля...
- Пожалуйста, вот обоснования. Вот - здесь и здесь.
- А какое отношение твои модельные вариации имеют к реальным суббурям?
- Вот, смотри, этот рисунок. Разве мои вариации не соответствуют наблюдаемым?
- Ну, ладно. А вот эту систематизацию возмущений я впервые предложил, у меня это в казанских тезисах опубликовано, а ты не ссылаешься!
- Хорошо, сошлюсь, если ты считаешь это принципиальным.
- Численные методы не надо было расписывать. Условия применимости гидродинамики ни к чему. А вот ионы N+ и He+ во внешней ионосфере ты не рассматриваешь - это плохо.
- Но это же малые компоненты, они ни на что практически не влияют.
- Вообще же диссертация - это не собрание трудов. А у тебя по спокойной среднеширотной ионосфере всем известные результаты получены. Есть опасность, что скажут - для физики ионосферы нет новых результатов.
- Но, Марс, ты не коснулся ни одного из моих положений, выносимых на защиту.
- Пожалуйста. Вот Прёллс утверждает, что изменений нейтрального состава достаточно для объяснения ионосферных бурь, а ты утверждаешь, что - нет!
- Так в этом и суть моей работы! Прёллс же основывается на результатах старых расчётов, которые я как раз и опровергаю, поскольку в них не учитывались ветры!
- Ну, ладно. Забирай свою работу и переделывай. Это ещё не диссертация.
- А отзыв?
- Какой ещё тебе отзыв?
- Тебе же Лобачевский поручил составить официальный отзыв для секции о моей работе.
- Нет предмета для отзыва. Я же тебе сказал, что это не диссертация.
- Вот, возьми и напиши это: предложенная мне работа не может рассматриваться как диссертация потому-то и потому-то. А я буду защищаться. И пусть секция решает - диссертация это или не диссертация.
- Никакого отзыва я тебе писать не буду, я тебе сказал.
- Что же ты тогда мурыжил мою работу столько месяцев?
- А что у меня других забот нет, что ли, кроме как твоей диссертацией заниматься?
- Ну, и хрен с тобой. Подумаешь, светило. Думаешь, на тебе свет клином сошёлся? До свидания.
- Будь здоров.
Я забрал диссертацию и вышел.
Паразит. Сколько же месяцев прошло, как я к нему в первый раз обратился? То было в апреле, а теперь октябрь, больше полугода! И никакого результата! Бенькова поперёк Марса отзыва не даст. А больше-то и докторов-ионосферщиков в ИЗМИРАНе нет. Разве что Цедилину просить, она хоть и специалист по распространению радиоволн, но немного и ионосферой занималась. Надо опять к Лобачевскому идти советоваться. Тем более, что я оставил у него один экземпляр диссертации с просьбой взглянуть и, может, сделать какие замечания.
Я отправился к Лобачевскому и пересказал ему свой разговор с Марсом.
- Ну и зря Вы с ним поругались, - сказал мне Лев Алексеевич по поводу концовки нашей беседы с Марсом. - Надо было со всем соглашаться, не спорить, забрать диссертацию, что-нибудь переделать, а потом снова подойти. А гонор на гонор - ни к чему хорошему не приводит. И нечего было настаивать - дайте, мол, любой отзыв, хоть отрицательный! Кто там будет на секции с вами разбираться? Теперь вот ищите сами любого доктора, но солидного. Хоть Полякова просите, хоть Бенькову уговаривайте, а без положительного отзыва я Вас на секцию не поставлю.
- Ну, а как Вам моя диссертация?
- Да в общем-то всё нормально. Но заключение, действительно, надо переделать. Зачем Вы все результаты там перечисляете? Оставьте только самые главные, да разукрасьте их как следует. А отдельно перед заключением сделайте нечто вроде итоговой сводки всех результатов. Так лучше будет.
- Что же, с этим я согласен. Переделаю. Лев Алексеевич, зарезервируйте мне тогда, пожалуйста, место в повестке дня ноябрьской секции, а к этому времени я уж наверняка обзаведусь отзывом хотя бы Полякова. Я с ним скоро увижусь - в Сочи, на школе по физике ионосферы.
- Хорошо.
На том мы с ним и распрощались.
Свободное копирование
