271
Из дневника погоды.
10 мая 1980 г. Температура +7°+11°, давление 760 мм, ясно, ветер северо-западный, умеренный до сильного. Ездил на Полесский канал под Головкино. С 14 до 19 часов поймал 30-40 штук мелкой и средней густёры. В Полесске на Дейме с утра брал лещ, видел щук, пойманных на донку на выползка.
11 мая. Температура +9°+6°, давление 762 мм, ясно, ветер северо-западный, умеренный. На Нансена хорошо ловится карась на резинку.
17 мая. Температура +8°-16°, давление 754 мм, переменно, ветер переменных направлений, преимущественно северный. Ездили с Серёжей в Головкино. Хорошо клюёт мелкая и средняя густёра на хлеб. У Серёжи с донки сошёл лещ. В Полесске ловят леща, но помалу.
25 мая. Температура +8°+14°, давление 747 мм, ясно, ветер юго-западный, слабый. Ездили с Серёжей в Знаменск на Прегель. Он поймал крупного подлещика, а я упустил здоровенную плотву, взяла на выползка на спиннинговую донку, я её уже вытащил и решил Серёже показать - она висела как дохлая, а тут вдруг дёрнулась и свалилась в воду. Погода чудесная. Мальчишки рядом в бочаге поймали двух щук на живца, а мужик удочкой на выползка - судака на полтора килограмма.
31 мая 1980 г. Температура +15°+10°, давление 741 мм, утром ясно, вечером пасмурно, дождь, ветер южный, юго-западный, западный, северо-западный. Ездили со Смертиным на Зеленоградский канал. Лещ нерестится в кувшинках. Я поймал совершенно неожиданно (первый раз в канале) карася граммов на триста, Володя - подлещика. Накануне в городе везде хорошо брал карась, а сейчас нерестится.
8 июня. Температура +19°+25°, давление 749 мм, ясно, ветер восточный, юго-восточный, умеренный. С утра хорошо клевал крупный карась на Нижнем озере. Днём плохо.
До июньской секции Учёного Совета, на которой я надеялся представить, наконец, свою диссертацию, осталось около недели, и я отправился в Москву, чтобы заранее ознакомиться с отзывами Иванова-Холодного и Фаткуллина и подготовить ответы на их замечания. Приехав в Москву, звоню первым делом Холодному:
- Гор Семёнович? Здравствуйте. Это Намгаладзе. Я в Москве. Как бы нам встретиться, чтобы обсудить Ваши замечания по моей работе?
- А я Вашу работу ещё не прочитал, - услышал я спокойный ответ.
- Как так? - опешил я (вместо того, чтобы извиниться за беспокойство) и не удержался, чтобы не проныть: - Вы же обещали!...
- Что же Вы думаете, у меня других дел нет кроме Вашей диссертации? - в голосе Холодного уже чувствовалось раздражение. Я взял себя в руки:
- Ну, что ж, извините. Жалко, конечно. До свидания.
Оставалась надежда на Фаткуллина. Но и он меня не обрадовал:
- Знаешь, Саша, я не успел твою работу прочитать. Тут в командировку пришлось съездить... Ты уж извини.
- Но, Марс, моё выступление на секции в повестке дня. Работы мои ты и так знаешь. Давай, посидим пару дней вдвоём, я тебе всё поясню сразу, чтобы тебе лишнего не читать...
- Нет, нет, Саша, не уговаривай. Это дело серьёзное, к нему нельзя поверхностно относиться. К тому же эти дни я занят буду. Слыхал, тут у нас Мансуров сегодня умер? Прямо на заседании Учёного Совета. Надо будет на похороны идти...
- Но ведь так ты меня на осень отбрасываешь, это ж последнее заседание секции перед летними каникулами!
- Сочувствую, но ничего не могу поделать.
Я отправился к Лобачевскому.
- Лев Алексеевич! Как быть? - не дают отзыв ни Иванов-Холодный, ни Фаткуллин. Говорят, не успели прочитать.
- Ну, а я что могу поделать?
- А разве без этого внутреннего отзыва секция не может меня заслушать и оценить, можно ли меня выпускать на защиту? Ведь формально для ВАК никакой внутренний отзыв не нужен.
- У нас в ИЗМИРАНе такой традиционный порядок. И не будем его нарушать. Ищите себе отзыв.
- Но как я буду его сам искать? Вот Вы - председатель секции. Поручите официально какому-нибудь члену секции - доктору написать отзыв. Тому же Марсу. Я ведь к нему неофициально обращался. Может, он Вас послушает.
- Хорошо, попробую. - Лобачевский снял трубку и набрал номер Марса. - Марс Нургалиевич? Вы для Намгаладзе отзыв к секции готовите? Нет? Не успели прочитать? А если я Вас официально попрошу? Всё равно не успеете? Понятно. Нy, что же. Очень жаль.
И Лобачевский положил трубку.
- Не хочет. Ничего не могу поделать. Придется переносить на осень.
Я поплёлся на телеграф и отправил Сашуле телеграмму: "Предзащита переносится на осень", чтобы за меня зря не болела. На телеграфе неожиданно встретил Лию Силячевскую, которую давно уже не видел. Она заметно постарела, а тут ещё опухшая, в слезах.
- Ты что такая расстроенная? Что случилось?
- Дядя Серёжа умер.
И тут я вспомнил, что Мансуров её близкий родственник, муж сестры её матери. Я выразил соболезнование, а Лия всё же расспросила про всех - про Сашулю, детей, Шагимуратова, Бирюковых... Не забывает Ладушкин.
Свободное копирование
