Сразу после того, как Жиль Перро рассказал о том, что Маргарет услышала от советского офицера о предателе Кенте, автор приходит еще к более извращенному, авантюрному рассказу. По его словам, в июне 1945 г. она находилась во Фридрихроде, когда почтальон вручил ей конверт, надпись на котором была сделана рукой Кента. Она чуть не упала в обморок. Письмо было сжатым: «Когда ты прочтешь это, я буду трупом. Открой наш маленький чемоданчик. При необходимости взломай его». При этом автор прямо указывает на то, что я оставил Маргарет этот чемоданчик при повторном моем отъезде вместе с Паннвицем. Она взломала крышку и нашла отпечатанное на пишущей машинке письмо, начатое такой фразой: «Я изменил моей стране». Затем Кент признается своей любовнице (так пишет Жиль Перро) в первый раз, что он был агентом советской разведки... Автор после еще некоторых якобы сделанных Кентом признаний подчеркивает, что Маргарет сожгла это письмо.
Измышления Жиля Перро на этом не ограничились. По его словам, в сентябре 1945 г. административные формальности для репатриации были наконец согласованы и Маргарет получила возможность покинуть Фридрихроде, где больше ничего ее не удерживало, так как Кент исчез. Она решила вернуться во Францию. На границе ее высадили из поезда с детьми и взяли под стражу, ее беспрерывно допрашивали в отношении Кента для того, чтобы она могла понять, кем его французские контрразведчики считают – советским агентом или покорным сотрудником зондеркоманды. Обнаруженная в ее кармане его курительная трубка вызвала у этих полицейских очень значительное возбуждение: они были убеждены, что Кент сел в поезд вместе со своей любовницей, которую оп покинул до того, как они прибыли к границе. В действительности своеобразная Маргарет заменяла недостающие сигареты окурками при курении из старой трубки Кента.
Из книги я мог узнать, что после непрекращающегося допроса Маргарет, Рене и Мишеля заключили в лагерь для интернированных, в котором было сосредоточено несколько сот личностей, подозреваемых в коллаборационизме. Режим был суровый, ни чем несравнимый с Найи, ул. Курсель, Фридрихрода. Они испытывали голод и холод; переживали больше всего из-за непонимания, почему несчастье продолжает их преследовать. Немцы продолжали содержать их как арестованных более двух лет, и вот французы их держат в заключении в свою очередь... Ей казалось, что мир стал сумасшедшим, что суждено кончить жизнь за колючей проволокой, что она умрет, даже не зная, какое преступление она совершила. Если оно состояло в том, что она полюбила Кента – солнце ее жизни, почему не прекратят преследование сейчас, когда он уже мертв?
Приказ об ее освобождении был подписан в конце года, но Мишель был настолько болен, что было необходимо подождать его полного выздоровления для того, чтобы уехать. Она покинула лагерь спустя шесть месяцев, 18 мая 1946 г. Полицейские заставили ее подписать обязательство на тот случай, если она получит какие-либо новости от Кента – предупредить их об этом.
Итак, оказавшись на свободе, ей было необходимо заботиться о двух детях: одному из которых было 14 лет, а второму два года. Она была без денег и без какой-либо специальности, а здоровье ее было очень подорвано.
Свободное копирование
