Вот после этого отступления продолжу мое повествование о первых наших контактах с Мишелем. По телефону мы разговаривали относительно недолго. Мы условились, что он будет звонить два раза в неделю, в среду и в воскресенье утром. Более подробно мы поговорим с ним после того, как я получу от него письмо... Его указания на то, что в бандероли, которую он пошлет, будет недавно изданная в Испании книга писателя Луиса Т. Бонмати «Последний аккорд "Красной капеллы"», включающая воспоминания Маргарет и Мишеля, а также и копии их собственных воспоминаний.
Только я закончил разговор с Мишелем, как с тяжелым напряжением обо всем рассказал Лидочке. Легко представить себе мое состояние, я ведь даже не мог описать, вернее, представить себе, каков мой сын. Я понимал и то, что этому девятимесячному малютке, которого я видел в последний раз во Фридрихроде, сейчас уже сорок шесть лет, что у меня еще есть внук, которому уже четырнадцать. Рассказывая все Лидочке, я заметил, что и она тяжело переживает. Наш разговор с ней закончился тем, что она выразила искреннюю надежду, что мы все увидим друг друга и сможем себя чувствовать счастливой семьей.
Охватившая нас радость повлекла за собой тяжелые переживания. Я не мог простить себе, что виновен во всех тех испытаниях, которые было суждено перенести Маргарет, Рене и Мишелю. Правда, я осознавал, что все то, что произошло в отношениях между мной и Маргарет в 1943 г., смогло осуществиться только после того, как у меня появилась уверенность, что в прямом смысле нам больше ничего не угрожает и мы сможем быть счастливыми у меня на Родине.
Более сорока лет я тяжело переживал, что Маргарет и Мишель погибли, что для меня остается абсолютно неизвестной судьба оставленного после нашего ареста с Маргарет в Марселе в одном из пансионатов Рене. Что мне предстоит узнать обо всем том, что все они переживали за эти годы, я не мог себе представить.
Медленно шло время, тяжелые переживания не прекращались. Я не мог дождаться, а правильнее сказать, мы, Лидочка и я не могли дождаться получения обещанной бандероли. Наконец настал счастливый день. Представитель частной почтовой компании доставил нам на дом долгожданную бандероль. Едва успев расписаться в сопроводительном листе с перечнем многих адресов, едва успев закрыть дверь за покинувшим нас «гостем», как мы оба ринулись к тому, что находилось в упакованной бандероли. Прежде всего, наше внимание привлекло отпечатанное на четырех страницах на французском языке письмо Мишеля. Это было первое за всю жизнь письмо от моего сына.
Мы оба читали это письмо буквально со слезами на глазах. Естественно, я читал для Лидочки, переводя его текст с французского на русский.
Не могу удержаться и хочу хотя бы некоторые места письма все же довести до сведения читателей. Я уже не говорю о том, что все письмо полно искренней любви и уверенности в порядочности отца. Кроме того, он прямо указывает на то, что «после последнего четверга, то есть 29 ноября, я живу как наиболее счастливый человек на земле». Он подчеркивает, что со дня своего рождения, 21 апреля 1944 г. и до 1965 г. он и Маргарет были убеждены, что меня больше нет в живых. Только в этот год внезапно появился у «нас некий Жиль Перро, который сообщил нам, что ты жив и живешь в Ленинграде».
Мишель подчеркивает, что после того, как книга французского писателя Жиля Перро, в которой говорится о «Красной капелле», была опубликована в 1967 г., он был потрясен ее содержанием в части Маргарет и меня. Его возмущало и то, что Жиль Перро, встречавшийся с Леопольдом Треппером и со многими оставшимися в живых людьми из «Красной капеллы», ничего не предпринял для того, чтобы встретиться со мной и обо всем поговорить.
Вот с 1965 г. Мишель и, конечно, Маргарет развернули активную деятельность по поиску Кента, оставшегося, по словам Жиля Перро, живым и проживающего в Ленинграде. Абсолютно резонно Мишель подчеркивает, что в этой сложной работе им автор книги «Красная капелла» ничем не помогал. Больше того, не назвал даже ставшей ему известной фамилию Кента.
Свободное копирование
