Трудно сейчас правильно описать и оценить то состояние, в котором я очутился после всего услышанного, после того, как я узнал, что Отто «исчез». Прежде всего, что означает употребленное Паннвицем слово исчез? Мог ли он просто бежать и к чему это должно было его лично привести? Мог ли он рассчитывать на продолжение активной разведывательной деятельности в пользу Советского Союза после нанесенного им ущерба? Мог ли он связаться с французской Коммунистической партией и предложить ей свои услуги или попытаться только через нее связаться с Москвой? В этом случае я мог предполагать, что Отто мог разработать продуманный план для полнейшего обмана Главного разведывательного управления. А обманывать он умел.
Для проведения разведывательной деятельности, создания новой резидентуры, для личного проживания Трепперу необходимы были средства. Имевшиеся солидные источники для получения средств и для образования надежной «крыши», позволившей впоследствии обеспечить легализацию самого Треппера и других, рухнули. На что же мог рассчитывать Отто?
Я понял из дальнейшей беседы, что гестапо уже ведет усиленный поиск бежавшего Отто. Естественно, ни при каких обстоятельствах я не стал бы помогать гестаповцам в повторном аресте Леопольда Треппера. Нет, я никогда не был способен кому-либо мстить, и, несмотря на все, что узнал о поведении Леопольда Треппера в гестапо, я не мог забыть, что у него есть жена и дети. Прав ли он в своих действиях, пусть разберутся в Москве, если когда-либо он там появится. Кроме того, я не мог ничем помочь и Паннвицу, так как действительно ничего не знал, где беглец может скрываться, если он действительно бежал. Думаю, что это понимал и криминальный советник.
Паннвиц, видимо, многое обдумал и принял какое-то решение. Может быть, ему помогли в этом отношении Отто Бах и Вальдемар Ленц. Мои мысли были направлены на определение дальнейшей позиции, которую мог бы занять Паннвиц, и что бы это могло дать мне и связанному со мной Золя и его резидентуре.
Мне показалось, что Паннвиц понял мое состояние тоже и решил несколько успокоить, заявив, что бегство Леопольда Треппера не может отрицательно повлиять на нашу «совместную работу», а, скорее, наоборот, заставит нас более усиленно действовать, обеспечивая выполнение поставленных Берлином задач. «Кстати, – заявил Паннвиц, – я полагаю, что ваши встречи с Маргарет Барча не только могут быть продолжены, но и стать более частыми, или сможете быть с ней вместе, если сами на это согласитесь». Помедлив немного, Хейнц Паннвиц, несколько успокоившись, сказал мне и о том, что с согласия Берлина и с помощью Бемельбурга он подыскивает для размещения зондеркоманды отдельное здание, и если ему удастся, то, возможно, он именно в нем разместит и меня. Это, конечно, произойдет в том случае, если я стану более активно и честно сотрудничать с ним.
Свободное копирование
