Мои собеседники очень часто подчеркивали, что к моменту возвращения Лаваля к власти произошли общеизвестные перемены в создавшейся в Европе и в мире вообще обстановке. Ведь эти весьма опасные изменения, по мнению многих, были не всегда лучшими, но и худшими. Это было связано, в первую очередь, с вынужденным вступлением в войну Советского Союза и США. Для многих сторонников Германии была утеряна уверенность в скорой ее победе. Большая часть французов, бельгийцев и других народов не были не только уверены в победе гитлеровцев, но и в том, что война способна еще долго продолжаться. Это вызывало особую тревогу у тех, кто стал «коллаборационистом» сам, или у тех, кто их косвенно поддерживал. Это отражалось в определенном отношении и на активизации французского движения Сопротивления.
Для меня было совершенно неожиданным и то, что поведал мне мой «чешский друг». По его словам, до возвращения на свой ранее им занимаемый пост премьер-министра Лаваль помимо различных встреч с немцами был якобы удостоен приема Германом Герингом. Во время этого приема, видимо, обсуждалось много вопросов, но мое внимание привлек в основном только один. Указывая на то, что среди французов существует много враждебно относящихся к Германии, а рейх не имеет сейчас возможности в связи с обострившимся положением на Восточном фронте использовать достаточное количество своих вооруженных сил и даже полиции для умиротворения этой части французского населения, Геринг призвал правительство Виши к оказанию помощи в выявлении и борьбе с врагами Германии.
Эти вопросы относились не только к той части Франции, где уже господствовали немцы, по и к неоккупированной части тоже. В чем это должно выражаться, мой собеседник то ли не знал сам, то ли не счел возможным мне высказать. Уже почти закончив эту беседу, он затронул еще несколько вопросов. Во-первых, предостерег меня от посещения Лиона, так как в этом городе свирепствует, в особенности после возвращения Лаваля в Виши, гестапо. Во-вторых, он мне задал вопрос: знаю ли я, что привлекало немцев к Петэну? После того как я ответил на вопрос отрицательно, он мне пояснил: «Петэн, хотя и является маршалом Франции, уже давно относится доброжелательно к Германии и... – тут мой собеседник немного задумался и вдруг продолжил, – и к фашистам». Ссылаясь на то, что я, видимо, знаю о том, что несколько лет тому назад, сравнительно недавно, в Испании фашистами был поднят мятеж, поддержанный и Гитлером. Я «удивился» этому, признавшись, что если я что-либо в этой части и слышал, то уже давно, и ничего не помню. После этого моего отступления «друг» вдруг заявил, что установление фашизма в Испании являлось угрозой не только Франции, с которой она граничила, но и Средиземному морю, связывающему метрополию с ее колониями, и вообще всем странам Европы.
Ни для кого не секрет, подчеркнул мой «друг», что еще до развязывания Второй мировой войны Лаваль всячески пытался наладить отношения между Францией и Гитлером. Он широко использовал ряд французов в этом направлении и даже свои хорошие контакты с итальянским послом в Париже. А вот о Петэне почти никто не говорил, возможно, многими он был забыт вообще, а если его вспоминали, то в основном для осуждения его частной жизни.
Мало кто знал и то, что после «победы» Франко над Испанской Республикой и установления угодного Гитлеру фашистского режима в стране, как это ни странно, послом Франции в Мадриде, то есть при мятежном генерале Франко, ставшем вершителем судеб в стране, диктатором, был назначен именно маршал Петэн. Да, у него уже тогда были дружеские связи и с послом Германии. И тут еще произошло одно уточнение моих знаний. Оказывается, именно 16 мая 1940 г., то есть в разгар агрессии на Западе, премьер-министр Франции Поль Рейно вызвал из Мадрида маршала Анри Филиппа Петэна, а через два дня, 18 мая, он уже был назначен заместителем премьер министра. С этого началось быстрое восхождение маршала на Олимп власти в находящейся под господством Германии побежденной Франции.
Не знаю до сих пор, на чем обосновывается утверждение моего «чешского друга», что якобы между Фридрихом Вильгельмом Канарисом, являвшимся начальником управления разведки и контрразведки при гитлеровском военном министерстве – управления, которое было всем известно под коротким наименованием «абвер», – и вишистами было достигнуто соглашение, к которому примкнуло и гестапо, о совместных действиях против движения Сопротивления, против всех видов антифашистов, а также и против вражеской разведки французских сил.
Признаюсь, выслушав это сообщение в то время, примерно в середине 1942 г., я не придал ему большого значения, совершив тем самым значительную ошибку. Потом на моем личном примере я мог убедиться, насколько тесным было сотрудничество французской полиции с гестапо и абвером.
Тщательно подбирая себе не только непосредственных сотрудников, но в еще большей степени различные возможные полезные для советской разведки источники, я постепенно расширял свою деятельность и, как уже не раз указывал, настойчиво просил Отто запросить для меня у «Центра» шифровальный код, а кроме того, просил его лично оказать мне помощь в обеспечении созданной мною вновь группы в Марселе радиопередатчиком. Все мои просьбы оставались и до последних дней моего пребывания в Марселе без внимания.
Свободное копирование
