Беседуя, мы прогуливались по улицам Марселя и оказались почти в самом его центре. Нам захотелось перекусить и выпить по чашечке кофе. Мой собеседник предложил зайти в имеющее хорошую репутацию кабаре-кафе «Буат а мюзик», основанное французской артисткой эстрады Мариан Мишель. Пару лет тому назад я как-то оказался за соседним с ней столиком в одном из вечерних увеселительных заведений в Париже. Не успели мы сесть, как Мариан подошла к нам и поздоровалась, пожелав хорошо провести вечер. Мы предупредили, что долго задерживаться не можем, но рады побывать в ее заведении.
Внезапно Мариан Мишель сообщила нам, что в этот вечер у нее в гостях находится приятельница Эдит Пиаф. Во Франции к этому времени её уже все знали и любили как создательницу нового, своего собственного, крайне своеобразного жанра. Она выступала на многих сценах Франции, пользовалась успехом, ей аплодировали, ее «хвалили», о ней много говорили, правда, находились и такие, которые осуждали.
Мариан Мишель обрадовала нас, очень мило улыбаясь, тем, что её гостья согласилась принять участие в вечернем концерте... И если бы мы захотели, она бы нас познакомила с Эдит Пиаф после ее выступления, пригласив к нашему столу. Естественно, мой «друг» обрадовался. Оказывается, он не только никогда раньше не слышал ее песен, но даже впервые услышал ее имя. Мариан Мишель, пообещав пригласить Эдит Пиаф к нашему столу после ее выступления, буквально через несколько минут нас покинула.
Мы заказали кое-что закусить и кофе, конечно с рюмочкой коньяка. Я решил коротко познакомить моего «друга» со ставшими мне известными версиями биографии и артистической карьеры заинтересовавшей его певицы.
Вот та из рассказанных мною версий, которая мне уже давно стала известной, и я полагал, что, возможно, она самая правдивая.
Эдит Пиаф в детстве очень нуждалась и почти ребенком была вынуждена искать возможность заработать на жизнь. Ей удалось устроиться уличной певицей. Что это значит? Многим это понятие совершенно незнакомо.
Во Франции очень любят песни. Французы воспевают в них любовь, женщин, свои и чужие города (Париж, Авиньон, Марсель и другие, а мне, «уругвайцу», пришлось даже слышать песню о моем «родном» городе – Монтевидео), солнце, дни недели, горе и радость, войну и мир – одним словом, все, даже на забывая о трудах рабочего и крестьянина. Вот их очень часто поют «уличные певцы». Поет он или она новую песню и раздает собравшемуся народу, слушателям, ноты с музыкой и словами, а затем собирает деньги, зарабатывает и себе на жизнь. Только я никогда не слышал, чтобы подобных певцов называли нищими, хотя, по сути, они таковыми и являются. Их принято называть, во всяком случае, так было в мое время, просто певцами. Они не собирают в шляпу или на тарелку подаяния, нет. Они собирают только «плату за свой труд, за пение, за розданные ноты». Мне представлялось, что это менее унизительно, но это было именно так, и, с моей точки зрения, повышало культуру, доброту и сознательность французов.
Так вот Эдит Пиаф тоже пела новые песни на улице, обычно ее окружало много народа, слушателей, любителей новых песен в хорошем исполнении. Она собирала «плату за свой труд». Правда, в народе поговаривали и о том, что до этого, еще совсем маленькой девочкой, она продавала цветы у ночных кабаре, но ведь это тоже труд, и не только довольно тяжелый, но и опасный, даже подчас и унизительный. Продавцу цветов часто приходится иметь дело с пьяницами, загулявшимися, сутенерами или проститутками.
Начав петь на улице, Эдит Пиаф пела не как все, а по-своему. Она закрывала часто глаза, ее туловище раскачивалось из стороны в сторону, руки она расставляла в стороны, подносила к лицу, заламывала так, что пальцы хрустели, она пела с чувством, не обычным голосом, а громко выкрикивая слова песни, с успехом стараясь выдерживать такт и мелодию.
Эдит Пиаф нечего было надеть на себя. Пела она в поношенном, заношенном спереди темном платье, черном или синем, не помню точно.
У Эдит Пиаф не было достаточно денег, чтобы пользоваться услугами парикмахера и маникюрши. Возможно, она и сама старалась расчесать и уложить свои волосы, но ветер на улице, разнося песни, распеваемые ею, развевал и путал их.
Вот в таком виде, поющую на улице, увидел ее один из довольно известных антрепренеров. Ему понравилась эта поющая девушка. В ней было много экспансивности, а в ее пении – где-то новое, необычное. Он внимательно прислушивался к этому голосу, к словам песен, он наблюдал и за самой исполнительницей и понимал, что в ней все привлекает, в том числе и этот небрежный вид, это поношенное платье, эти странно выкрикиваемые нараспев слова.
Антрепренер решил на ней заработать и, подойдя к Эдит Пиаф, представившись, предложил подписать контракт. Несколько растерявшись, она подписала. Контракт был выгоден для обеих сторон: для антрепренера потому, что он мог хорошо заработать, выставив на сцену новизну в лице подобной певицы, а для Эдит Пиаф потому, что не надо было больше думать о завтрашнем дне, ей обеспечивался достаточный заработок. Контракт якобы был хитро составлен. Понимая, что заработать много денег на Пиаф можно только благодаря своеобразию ее внешнего вида и исполнению песен, антрепренер включил в контракт разные пункты, в том числе и такие, которые предусматривали, что Эдит Пиаф должна была продолжать выступать и на различных сценах в том же платье, в каком пела на улице, с такой же прической, при которой волосы были словно «спутаны ветром улиц», без маникюра на руках.
Я лично слушал Эдит Пиаф на сценах Парижа и вправе утверждать, что публика встречала ее очень хорошо и даже бурными аплодисментами. Многим парижанам и даже иностранным гостям надоели ставшие обыденными песни, исполняемые хорошенькими, чистенькими артистками, о туалетах которых можно было прочесть в программах концертов. С целью создания рекламы для крупных фирм дамских туалетов часто указывалось, что эти артистки и в жизни, и на сцене одеты такой-то известной фирмой. Иногда даже в программах указывались и адреса парикмахерских салонов, которыми пользовались певицы.
Вскоре после подписания указанного контракта Эдит Пиаф начала выступать в лучших концертных залах, мюзик-холлах, в пользующихся успехом пристойных кабаре. На ее концерты часто просто невозможно было достать билеты. Вскоре она стала знаменитостью.
Свободное копирование
