Во время одной из наших бесед с мадам Жиро, на которых, как правило, кроме меня присутствовала и Маргарет, часто и жена брата генерала, она держалась абсолютно спокойно. Вдруг ее лицо изменилось до неузнаваемости и она сказала, что, уже наметив свой «побег» из Франции в Африку, Анри Жиро решил взять с собой очень любимую им и любящую его дочь в возрасте пятнадцати лет. Так оно и свершилось, они бежали на подводной лодке.
Чувствуя могущие настигнуть их неприятности, им удалось буквально чуть ли не на носилках переправить больного брата генерала в Швейцарию. Сын, который во многом не разделял якобы взглядов отца, занял сторону Шарля де Голля и служил в созданной им армии национального освобождения. Сама мадам Жиро и жена брата, а вместе с ними и старшая дочь генерала продолжали жить в неоккупированной зоне Франции. Неожиданный удар вскоре последовал. Вся Франция была оккупирована нацистами, а оставшиеся не территории Франции женщины были арестованы гитлеровцами и направлены в лагерь для интернированных. Явно волнуясь, мадам Жиро, посмотрев на жену брата генерала, видимо, решилась на рискованный шаг... Не выдержав и заплакав, она, едва произнося слова, буквально выдавливая из себя каждое слово, поведала, что через некоторое время после их ареста, когда они находились уже в Германии, немцы сообщили ей, что ее дочка... скончалась. После небольшой паузы, полная слез мадам Жиро указала на то, что немцы ей вручили герметично закрытую банку, в которой в спирте хранилось сердце умершей дочери. Передавая эту банку, немцы пояснили, что сохраняемое сердце после обретения матерью свободы и ее желания сможет служить для медицинской экспертизы, способной доказать, что дочка не была убита немцами, а скончалась от разрыва сердца...
Маргарет и я с большим трудом и тяжелыми переживаниями слушали мадам Жиро. Мы не знали, как нам поступить, когда она предложила посмотреть на эту банку. Нас, видимо понимая наше состояние, выручила бельгийская графиня Руспули. В самом начале этой беседы она вышла из комнаты, где мы сидели, и через несколько минут вернулась, держа в руках золотой крест большого размера, который мы уже видели лежащим у ее постели в комнате, которую она занимала. Когда мадам Жиро окончила разговор и предложила нам посмотреть банку, графиня вмешалась в разговор и, приподняв крест, предложила всем помолиться за усопшую.
Чтобы пока закончить свои воспоминания о генерале Жиро и адмирале Дарлане в части их участия в африканских событиях, хочу кое-что уточнить.
От моих собеседников мне стало известно об утверждениях маршала Петэна, что адмирала Дарлана он направил в Алжир совершенно официально для того, чтобы координировать действия между правительством Виши и генерал-губернатором Алжира Сустелем но обеспечению должного сопротивления армиям союзников.
Как же восприняли немцы «бегство» генерала Анри Жиро в Северную Африку? Мне бы хотелось, базируясь на услышанном мнении многих из моих собеседников-французов, а затем после моего ареста и немцев, отметить, что в Германии бегство генерала было воспринято с большим негодованием. Якобы они даже официально обвиняли его в полной непорядочности, в отсутствии чести, в нарушении данного под прикрытием офицерской чести обязательства не выступать против Германии.
Должен указать, что прошло немного времени, как широко стали распространяться слухи о содержании этого данного генералом обязательства. Якобы в нем говорилось примерно следующее: «Я, генерал Анри Жиро, после моих личных бесед с маршалом Франции Анри Филиппом Петэном и адмиралом Жаном Луи Дарланом, будучи солидарным с их взглядами по международной обстановке, положении Франции и стоящими перед нею задачами, обязуюсь не выступать вразрез с проводимой ими политикой!»
Если генерал действительно давал подобное обязательство, то его объяснение о том, что он его не нарушил, не может быть сколько-нибудь обоснованно опровергнуто. Есть основания утверждать, что уже тогда предвиделась командировка Дарлана в Алжир или, по крайней мере, у маршала Петэна и адмирала Дарлана уже появилось сомнение в правильности сделанного ими выбора в части проводимой политики по отношению к Германии.
Я еще вернусь к вопросу о высадке союзников в Северной Африке и о том, к чему это привело. Сейчас хочу особо подчеркнуть, что напряженное состояние наблюдалось не только у марсельцев, напряжение ощущал и я. Мне казалось, что я должен еще в большей степени укрепить свою работу разведчика. Я был убежден, что это мне удастся в полном смысле. Ведь я обрел помощь в этом отношении со стороны Жюля Жаспара.
Свободное копирование
