Время шло, а меня не покидали различные мысли, вызванные моей поездкой в Берлин. Полученная от Хоро краткая информация о положении на Восточном фронте меня не могла успокоить. Я чувствовал, что военные действия на Родине будут все более расширяться. Мог ли я спокойно жить, отвергать победоносные сообщения геббельсовской пропаганды, не переживать за своих родителей, о положении которых я конкретно ничего не знал, за советский народ. Надо было усиливать работу по сбору надежной информации и ее своевременной передаче в «Центр». Надо было направлять всю энергию и на расширение деятельности «Симекско», и на участие в упрочнении деятельности филиала в Париже.
Я чувствовал себя очень усталым, нервное напряжение возрастало. Мне несколько помогали в сохранении сил утренняя гимнастика и массаж, принимаемые по совету врача таблетки. Не покидающее меня чувство ответственности, возложенной на меня, за порученную работу заставляло усиленно работать.
Я не переставал посещать интендантуру, принимать у себя не только ее сотрудников, но и некоторых офицеров вермахта, с которыми успел познакомиться, как и с одним работником комендатуры, а также моих деловых друзей.
Все чаще и чаще мне приходилось слышать от всех, с кем приходилось встречаться, конечно, в первую очередь от немецких «друзей», о том, что советско-германский фронт является адом для сражающихся там немцев. До меня доходили даже такие слухи, что гитлеровское командование стало часто направлять на этот фронт считавшихся провинившимися офицеров и даже отдельных эсэсовцев. Все чаще стали поступать сведения и о том, что из оккупированных на Западе стран на Восток направляются новые войсковые подразделения.
Хотя немцы и продолжали строить береговые оборонительные сооружения, у многих моих собеседников складывалось впечатление о том, что оккупанты не опасаются какой либо высадки из Великобритании во Францию и Бельгию.
Нельзя умолчать еще и тот факт, что после начала агрессии против Советского Союза, уже 24 июня 1941 г., то есть буквально через два дня после выступления У. Черчилля, президент США Франклин Делано Рузвельт в свою очередь заявил о готовности его государства оказывать всю возможную помощь Советскому Союзу. Правда, США оставались еще вне войны, придерживались установившейся у них политики «нейтралитета», но... Эти два заявления столь высокопоставленных государственных деятелей не могли остаться незамеченными.
Мне это придавало бодрости и уверенности, что моя разведывательная деятельность будет успешнее при определенном настроении народных масс. Ведь весь период времени до 22 июня 1941 г. у западноевропейцев настроение было безнадежным, большинство из них уже не верило, что удастся освободиться от нацистов, по существу завоевавших всю Европу. Я. да и не только я, многие замечали, что с началом военных действий, направленных против Советского Союза, у многих настроение приподнялось. Люди верили не только в мощь СССР, но и в высокий патриотизм советского народа, народа России, не раз доказавшего за всю свою историю непобедимость.
Свободное копирование
