На следующий день на работе я узнал по телефону, что из Парижа выезжает в Брюссель находящийся на связи с «Симекско» коммерсант Жан Жильбер. Как всегда, Отто остановился у меня на вилле.
Я уже писал о том, что Отто за прошедший год заметно изменился, и не только в лице, по и в характере. Вначале мне казалось это легко объяснимым – в силу сложившихся обстоятельств ему пришлось самому покинуть Бельгию, переехав во Францию, его жена с детьми была вынуждена уехать из Бельгии в Москву, а он остался один. В то время я еще не знал, что ему удалось из Брюсселя в Париж переправить не знакомую мне Джорджи де Винтер, которая, оказывается, была его любовницей, и у них был даже сын, время рождения которого, естественно, я не знал и не знаю.
Настало время, когда после выполнения задания в Праге и Берлине я вновь встретился с Отто. Признаюсь, возможно преувеличивая необходимость максимального соблюдения правил конспирации, я не счел возможным подробно доложить Отто все детали нашей встречи с Харро и Либертас Шульце-Бойзен и Куртом Шульце. Еще в большей степени я сохранил в тайне содержание уже направленных к этому времени в «Центр» шифровок со всей полученной от Харро информацией. Мне казалось, что распространение этой информации среди наших работников, разведчиков, не имело значения.
При встрече с Отто и на этот раз мне показалось, что он воспринимает результаты моей поездки, даже доложенные ему вкратце, с еще большим раздражением, чем до моей поездки в Германию.
Я продолжал прилагать все усилия к тому, чтобы наши отношения не портились.
При следующем появлении Отто в Брюсселе он узнал от Хемница, что нами получена была из «Центра» шифровка с благодарностью от «Главного хозяина».
Узнав об этом от Хемница, Михаила Макарова, Отто, увидев меня, сразу укорил в том, что я не поставил его об этом в известность. Тут я осмелился уже не просто предполагать, а был в полной мере убежден в том, что успехи моей поездки в Прагу и Берлин были для него совершенно нетерпимыми. Это тем более, что последовала благодарность. Он лично остался совершенно в стороне, а тщеславие, как я уже твердо мог убедиться, было присуще его характеру.
Потребовалось много времени, даже многие годы, чтобы я в полной мере мог осознать, к глубокому моему сожалению, правильность моих предположений, моих предчувствий. Сейчас у меня уже есть совершенно обоснованные твердые доказательства того, что Отто не только при представлявшихся ему возможностях прилагал все усилия, чтобы мстить за достигнутые мною в работе успехи. Ему это часто удавалось. Признаюсь, в то, ставшее уже весьма далеким, время мне все чаще, с новой и новой силой вспоминались ранее слышанные предупреждения. Были у меня друзья намного старше меня по возрасту, которые предупреждали, что в жизни при разных контактах с людьми надо, в первую очередь, опасаться людей с тонкими, загнутыми по углам губами и пальцами с как бы обрубленными короткими ногтями. Да, это предупреждение полностью оправдалось при моем непосредственном контакте с Отто, а в особенности подтвердилось его преступными действиями уже после того, как он стал считать меня умершим.
Свободное копирование
