Мне, часто посещавшему вполне респектабельные аристократические дома и клубы, различного рода казино, кафе, конторы коммерческих фирм и даже правительственные учреждения, легче было быть в курсе жизни в Бельгии, Франции, Нидерландов, Швейцарии, в которой я побывал дважды, и Германии. Это мне, как разведчику, было весьма полезно и, больше того, необходимо.
Я позволю себе привести точку зрения Отто в той части, которую он сформулировал отнюдь не в пользу меня, Кента. Более точно я коснусь далее, при каких обстоятельствах эта оценка была дана.
Сейчас хочу только сказать, что в привезенном мною в Москву и перехваченном органами государственной безопасности следственном деле, заведенном гестапо на Леопольда Треппера, имеются его показания, с которыми меня знакомили Геринг и Паннвиц. На вопрос о Кенте Леопольд Треппер примерно ответил так: Кент обладает определенными свойствами, благодаря которым ему удалось очень быстро приобщиться к различным слоям общества, вызывая дружеское отношение к нему всех, с кем он знакомился, с кем у него устанавливался контакт. Он умел шутить, смешить собравшихся, держался непринужденно в беседах на разные темы и был желанным гостем в различных домах, обществах.
С моей точки зрения, эта оценка была слишком высокой, но действительно я всегда старался не чувствовать себя чужаком в том обществе, которое могло мне пригодиться не только с точки зрения моей легализации, но и в целях облегчения моей коммерческой и разведывательной деятельности. Не быть «чужаком» – под этим термином я понимал тогда и понимаю теперь стремление ничем не выделяться в данном обществе, в данной компании. Полагаю, что это мне в определенном смысле удавалось.
Моя «общественная жизнь» требовала значительных затрат времени, неимоверной выдержки и нервного напряжения. В то же время она была для меня, как и для любого разведчика, абсолютно необходимой.
В беседах с «друзьями» мне тоже приходилось часто рассказывать различные, даже политические анекдоты, якобы услышанные где-то от кого-то. Я никогда не выдумывал, а только повторял то, что в действительности мне приходилось слышать.
Так, например, сидя с французскими «друзьями» в первоклассном ночном кабаре «Таверна», в котором после объявленного комендантского часа могли находиться только немцы или лица, имеющие специальные пропуска, буквально через несколько дней после начала немецкой агрессии против Советского Союза я услышал довольно пикантный, придуманный на французский лад, с присущим французам юмором анекдот.
Как-то Париж посетил Адольф Гитлер. И вот, окруженный самыми высокопоставленными военачальниками, он решил навестить могилу Наполеона I в знаменитом здании Дворца инвалидов. Постояв вместе со всеми сопровождающими его некоторое время у гробницы императора, он, часто любивший во многом походить на Наполеона, совершенно неожиданно для всех вдруг потребовал, чтобы его оставили одного у усыпальницы. Оставшись один на один с Наполеоном, Гитлер внезапно заговорил, обращаясь к праху:
- Ты был великим полководцем, покорившим почти всю Европу. Почти вся Европа покорена мною. Ты был властелином Франции, она у моих ног теперь. Ты господствовал в Австрии, на землях, принадлежащих теперь Чехословакии и Польше. Теперь я господствую и там. Ты стоял у порога Англии; угрожая ей, я нахожусь теперь на пороге победы над ней.
Еще долгое время, находясь в абсолютной тишине, Гитлер сопоставлял былые ратные успехи Наполеона и его войск со своими, еще более грандиозными подвигами, с его точки зрения. Видимо радуясь этой беседе, сложив по-наполеоновски руки на груди под небрежно наброшенной на плечи накидкой, фюрер продолжал:
- Ты направил свои войска, прошедшие всю Европу, на Восток и хотел покорить необъятные просторы России, завоевав ее богатства для своей короны, но потерпел позорное, совершенно неожиданное поражение. Я направил свои героические войска на Восток, они победоносно продвигаются по уже завоеванной территории в направлении Москвы и Петербурга. Недалек тот час, когда этот мой поход закончится полной блестящей победой!
Не успел еще Гитлер закончить свою очередную тираду, как в зале, в котором он находился, раздался грохот, звон металла, абсолютно для него непонятный шум. Фюрер, несмотря на «присущую ему храбрость», резко вздрогнул, нервно зашевелился и громко закричал:
- Кто здесь, кто поднял шум?! Что за шум?!
Внезапно он услышал приглушенный, но абсолютно спокойный голос:
- Это, Адольф, я, Наполеон. Я готовлю тебе место рядом со мной!
Этот услышанный мною ночью от подвыпившей компании, состоящей почти полностью из коллаборационистов, шумно смеявшихся французов, анекдот, вскоре приобрел довольно широкую известность.
Меня крайне удивило, что он появился во Франции после того, как немцы, едва начав агрессию против Советского Союза, уже громогласно трубили о своем победоносном марше.
Кстати, позже из состоявшейся у меня беседы с Отто Бахом, о которой я буду еще подробно рассказывать, услышал, что Гитлер действительно очень любил Наполеона I и именно поэтому в его личной библиотеке были собраны многие труды, посвященные императору Франции.
Свободное копирование
