Апрель
15-е. Приехал в Пушкино. С приближением к победе уже теряется смысл подробной фиксации мелочей быта: все возвращается, становится обычным. Можно подумать, что война уже кончилась. Все ждут отмены затемнения. Но говорят, что его не отменят, так как у немцев — новый стратоплан, который может долететь до нас за 3 часа.
Приемники начали возвращать с 1 марта. Но мой “6Н1” не вернули: он сдан на нужды армии.
Был на заседании президиума Союза писателей, где “прорабатывали” Сельвинского за его речь о социалистическом символизме. Все это выглядело весьма малокультурно.
15-летняя годовщина со дня смерти Маяковского прошла очень бледно. Комиссия по рукописям А. Толстого сформирована, но без Зелинского и без меня.
Признак возвращения к мирной жизни — приказано всем легковым машинам в Москве обрести приличный вид, машины, неприглядно выглядящие, будут задерживаться. Снова без машины, т.к. ее стали ремонтировать. Приехал сюда на грузовике. Книга моя на днях выйдет.
В Академии педагогических наук меня хотят выбрать в члены-корреспонденты, хотел отказаться, но как-то неудобно. Да и с бытовой точки зрения это даст некоторые преимущества, если, впрочем, меня выберут.
Смерть Рузвельта всех огорчила. В Пушкине многие даже плакали. В Москве заняты преступлением какого-то профессора-нефтяника, который при помощи своей жены и ее подруги (а его возлюбленной) убил свою бывшую жену, разрезал ее на 14 частей и в изящной упаковке разбросал эти части по Москве. А где-то под Москвой — муж и жена решили убить сестру жены, спавшую на кровати, и стали заблаговременно копать яму, чтобы сразу ее зарыть. Пока они копали, их будущая пациентка встала и ушла, а на кровать прилегла их старшая дочь, которую они второпях и убили. Обнаружив ошибку, любящая мать сошла с ума…
В Москве заходил А., с которым я и Соня учились в РАНИОНе. Его у нас застал Вальбе, который потом рассказал, что он в Ленинграде работал в райсовете, собрал у себя больше 100 прод. карточек и в дни голода купался в благополучии. Ему дали за это 10 лет, но он как-то выкрутился и заведует кафедрой. Заходил с ним Соловьев. У него в Кировограде очень много немцев, работающих по восстановлению шахт. НКВД очень внимательно следит, чтобы с ними хорошо обращались, а они мрут, т.к., несмотря на то, что получают они 800 г. хлеба, очень велика разница: в армии они получали 500 г. мяса.
Разгрузка захваченных районов Германии идет бешеным темпом: через Кировоград ежедневно проходит 80 эшелонов из Германии с людьми и оборудованием.
Наконец, стукнули по Эренбургу. За то, что он проповедует абсолютное немцеедство. Это надо было делать два года назад, а теперь поздно.
Союзники берут каждый день по 50 000 в плен и тем самым спасают жизни 10 000 своих солдат, которых бы эти пленные убили, если бы продолжали сопротивление. А мы оплачиваем кровью каждый шаг. Я это доказывал еще в 1942 году.
Свободное копирование
