Февраль
1-е. Этот месяц может стать месяцем с почтенной репутацией: месяцем конца войны. Ясно, что мы идем на Берлин, и вопрос о силе сопротивления немцев должен решиться буквально на днях.
3-е. Боюсь, что он разрешится не в нашу пользу. Салютов нет уже два дня, на фронтах, кроме Жукова, поиски разведчиков. Конев до сих пор не перебрался за Одер. Впрочем, может быть, это оперативная пауза, связанная с налаживанием коммуникаций, так как пройдено более 400 км за две недели с лишним.
Был Панов, привозивший свою новую поэму.
Цены на рынке заметно поднялись: мясо — 200 р. кг (было 120—150), картофель — 12 р. кг (был 7—8 р.).
5-е. Вчера приехал Дельсон. Ночевал. Привез хорошие стихи. Рассказал о суде в Великих Луках над машинистом, который подсаживал баб-мешочниц на паровоз, убивал, сжигал в топке и присваивал вещи. Он убил 28 женщин, в последний раз — двух сразу (ему помогал кочегар), и был обнаружен благодаря тому, что в поезде ехала их подруга, которая стала их искать.
Сводка меня несколько смущает: Жуков уже у Одера (в 6 км восточнее), а Конев и Рокоссовский — стоят, клин очень вытянулся. Очевидно, немцы держат наши фланги и грозят отрезать наш клин. Конев уже дней 10 стоит на Одере. Если наш левый фланг в свою очередь прикрыт Одером, то правый — совершенно открыт, начиная от Грауденца, и это — весьма рискованно.
7-е. Вчера наконец объявили, что Конев форсировал Одер западнее Оппельна. Теперь картина, по-моему, ясна. 8-го еду в Москву. Рассчитываю сесть наконец за “Слово о полку Игореве”.
Свободное копирование
