23-е. Получил письмо от Я. Зунделовича. В Брюсовском институте я сочинил в его семинарии свой первый доклад о “Страшной мести” Гоголя. Ему вместе с женой в 1937 году дали по 10 лет. А сейчас он освобожден как инвалид. О Гречишникове наше письмо попало прямо в руки Берии: ученик его жены — сын Жданова — был у Берии в гостях и сам ему передал. Интересно, каков будет отклик.
В Москве очень плохо с топливом. Многие дома уже перестали топить и выпустили воду из труб. В остальных — топят, главным образом так, чтобы не замерзла вода в трубах. Говорят, что недостаток топлива объясняется тем, что приехало очень много заводов с Урала. Говорят, что в Москве мобилизовано 50 000 человек на заготовку дров. Нас в Москве спасает печка, но в общем сыро, холодно и неуютно.
27-е. Утро.
Холодно и пусто в доме у меня.
Не топлю я печку и не жгу огня.
Позабытый пёс мой плачет у плетня.
Выйду на крыльцо я вечером глухим.
Тянет от соседей зимний горький дым.
Как же так случилось, что я стал седым.
Как же так случилось, что я стал седым.
А и сам не помню — был ли молодым…
Свободное копирование
