23-е. Опять Коминтерн вызванивает свои сигналы и Левитан стоит у микрофона с важным сообщением. Я все жду Восточную Пруссию или удар в центре, а дают все южный фланг нашего фронта либо север. Что-то он скажет сейчас. Потомки будут завидовать нам, которым радио вещало о свершении великих событий, которые они учат по книгам. А мы уже воспринимаем это как прозу, на ходу.
Так и сейчас — все разочарованно скажут: ах, это Мерецков со своим Петсамо освободил все никелевое производство.
Покушение на Гиммлера.
Хочу вспомнить, кого из моих знакомых унесла война, — Шпаер, Дорошевич, Л. Канторович, Фомин, Севрук, Благинин, Алтаузен, Афиногенов, Траубе, Е. Поляков, Гурштейн, Дубовиков, Щербаков, Серебрянский, Михайлов, Скалина…
Война унесла меньше моих знакомых, чем 37-й год. Очевидно, меня окружали не столько боеспособные, сколько тюремноспособные люди.
Генерал Черняховский двинулся на Кёнигсберг, очевидно, для удара в центре надо обезопасить правый фланг. Знаменательная дата. И для тех — многих, — которые погибли там — на фронте в 140 км на долговременной полосе немецких укреплений. Но мы уже разучились жалеть: слишком много погибло, и не все ли равно: нынче жребий выпал Трое, завтра — выпадет другим.
Свободное копирование
