Среда, 21 июня. М. пришел проститься и, так как шел дождь, предложил проводить нас на выставку.
Предложение было принято, но еще до этого, оставшись наедине со мной, он стал умолять меня быть менее жестокой и т. д. и т. д.
– Вы знаете, что я безумно люблю вас, что я страдаю… Если б вы знали, как это ужасно видеть одни только насмешливые улыбки, слышать только насмешки, когда серьезно любишь.
– Вы забрали себе это в голову…
– О, нет, клянусь вам, я готов представить вам все доказательства… самую безусловную преданность, верность, терпенье собаки, что хотите! Скажите хоть одно слово. Скажите, что вы хоть немножко… верите мне… За что вы обращаетесь со мной, как с каким-то шутом, как с существом какой-то низшей расы…
– Я обращаюсь с вами так же, как со всеми.
– За что? Ведь вы же знаете, что я люблю вас не так, как все, что я вам так предан…
– Я привыкла к тому, что вызываю это чувство.
– Но не такое, как мое… Позвольте мне думать, что вы не питаете ко мне ужасных чувств…
– О, ужасных!- уверяю вас, что нет.
– Для меня всего ужаснее равнодушие.
– А! но что же тут…
– Обещайте мне не забывать меня в течении этих нескольких месяцев моего отсутствия.
– Это не в моей власти.
– Позвольте мне время от времени напоминать вам о своем существовании. Может быть, я буду забавлять вас, вызову у вас улыбку? Позвольте мне надеяться, что иногда, изредка, вы пришлете мне одно слово, одно единственное.
– Как вы сказали?
– О, ну, без подписи, просто только «я здорова»… И все тут!.. Я буду так счастлив!
– Я подписываю все, что я пишу…
– Вы даете мне позволенье?
– Я ведь как Фигаро, я принимаю всякие письма…
– Господи! Если бы вы знали, как это ужасно – никогда не добиться серьезного слова, подвергаться вечным насмешкам… Нет, скажите, будем говорить серьезно, чтобы потом вам нельзя было упрекнуть себя в том, что вы не сжалились надо мной даже в минуту, когда я расстаюсь с вами! Могу я надеяться, что моя безграничная преданность, моя привязанность, моя любовь… Ставьте мне какие хотите условия, какие угодно испытания, но могу я надеяться, что когда-нибудь вы будете мягче? Что вы не вечно будете насмехаться?
– Что касается испытаний,- говорю я довольно серьезно,- то только одно и есть.
– Какое? Я на все готов.
– Время.
– Ну, хорошо, пусть время. Вы увидите…
– Мне будет это очень приятно.
– Но скажите, вы доверяете мне хоть сколько-нибудь?
– Как? Я доверяю вам до такой степени, что поручаю вам письмо с уверенностью, что вы его не распечатаете.
– Какой ужас! Нет, но безусловное доверие…
– Какие сильные выражения!
– Да если чувство сильно? – сказал он тихо.
– Мне и самой хотелось бы верить – ведь это льстит самолюбию. И правда, мне и самой хочется иметь к вам некоторое доверие.
– Правда?
– Правда. Этого вам достаточно, не так ли? Мы отправляемся на выставку. Я все время чувствовала досаду: М. был вполне счастлив и так ухаживал за мной, как будто я приняла его любовь.
Сегодня вечером я чувствую истинное удовлетворение, любовь М. производит на меня совершенно то же впечатление, как любовь А. Итак, вы видите – я вовсе не любила Пьетро! Я даже не была влюблена. Потом я была совсем близка к тому, чтобы полюбить… Но вы знаете, каким ужасным разочарованием это кончилось.
Вы отлично понимаете, что я не чувствую ни малейшего желания выйти замуж за М.
– Истинная любовь всегда почтительна,- сказала я ему,- вам нечего стыдиться ее, только не забирайте себе в голову лишнего.
– Вашу дружбу!
– Пустое слово.
– Ну, так ваше…
– Вы неумеренны.
Но что сказать, если вы не позволяете мне начать с малого, с дружбы…
– Химеры!
– Значит, любовь…
– Вы говорите нелепости.
– Почему?
– Потому что я чувствую к вам полное пренебрежение.
Свободное копирование
