Суббота, 23 марта. Я обещала перейти границу, о которой говорил Робер-Флери.
Я сдержала свое слово. Мной были необыкновенно довольны, мне повторяли, что с такими серьезными способностями, как мои, действительно стоит работать, что я сделала удивительные успехи и что через месяц или два…
– Вы будете считаться между самыми сильными, и заметьте,- прибавил Робер-Флери, взглянув на холст отсутствующей Бреслау,- заметьте, что я говорю и об отсутствующих.
– Приготовьтесь,- сказал мне шепотом Жулиан,- приготовьтесь к ненависти со стороны всех здешних, потому что мне еще не приходилось видеть никого, кто добился бы таких результатов в какие-нибудь пять месяцев.
– Жулиан,- сказал Робер-Флери при всех,- я только что должен был наговорить кучу комплиментов m-lle Башкирцевой, которая просто на диво одарена.
Жулиан, несмотря на свою толщину, чуть не подпрыгнул. Так как Робер-Флери дает нам свои указания не за деньги, а просто из дружбы к Жулиану, то весьма понятно, что он счастлив, когда ученицы интересуют учителя.
Все другие переходят к краскам, когда кто хочет, но так как я нахожусь под особым руководством Робера-Флери, который сам пожелал этого, то я не делаю ничего без его приказания. Сегодня он велел мне делать время от времени какие-нибудь natures mortes, пока самые простенькие, чтобы привыкнуть распоряжаться красками. Вот уже второй раз, что он говорит мне о живописи.
Я ему напишу на будущей или последующей неделе голову моего скелета с книгою, или что-нибудь в этом роде.
Свободное копирование
