Воскресенье, 9 декабря. Доктор Шарко только что уехал отсюда. Я присутствовала на консультации и при том, что говорили доктора, так как я одна спокойна и ко мне относятся, как к третьему доктору. Во всяком случае, сейчас нельзя ожидать катастрофы.
Бедный дедушка, я была бы в отчаянии, если бы он умер теперь, потому что мы часто ссорились; но так как его болезнь еще продолжится некоторое время, то у меня есть возможность искупить мою вспыльчивость. Я была в его комнате, когда ему было хуже всего… Впрочем, мое появление около больных есть признак опасности, так как я ненавижу излишнюю суетливость и бываю взволнована только на столько, на сколько себе позволяю.
Замечаете, как при всяком удобном случае я себя восхваляю?
Я увидела новую луну с левой стороны, и мне это неприятно.
Сделайте милость, не подумайте, что я была жестка с дедушкой, я только обращалась с ним, как с равным; но так как он болен, то я жалею, что не переносила от него всего.
Мы его не оставляем одного, и он зовет всегда того, кого нет. Жорж около него, Дина всегда около постели, что – само собой разумеется, мама больна от беспокойства, Валицкий, милый Валицкий бегает, и хлопочет, и ворчит, и утешает.
Я сказала, что хотела бы все переносить молча, я принимаю вид несчастной, с которой дурно обращаются; совсем нечего было и переносить, но я раздражалась и раздражала, а так как дедушка был тоже раздражителен, то я выходила из себя, отвечала резко и иногда бывала неправа. Я не хочу прикидываться ангелом, который прячется под маской злобы.
Свободное копирование
