После "Жизни и судьбы" аналогии, усмотренные в почтовых марках, превратились в очевидные признаки диктатур и тоталитарных государств ХХ века, продолжавших эпоху войн и революций. Подтверждение марочным аналогиям я несколько позднее нашел и в "Военно-историческом журнале": у Сталинского генерального плана реконструкции Москвы был аналог - Гитлеровский план реконструкции Берлина, у нашего дворца Советов - немецкий дворец Нации. Все-таки, архитектура не столько застывшая музыка, сколько застывшая идея. Монументальность и тоталитаризм едины.
И еще немного о марках. После денежных и связанных с ними эмиссий следуют почтовые марки. Они, пусть и миниатюрные, но государственные бумаги. В 1915-17 годах почтовые марки, отпечатанные на тонком картоне, вообще использовались как деньги. На оборотной стороне марки было изображение герба и текст, в котором говорилось, что они имеют хождение наравне с серебряной или медной монетой. Но государственность являет себя прежде всего в идеологии, которую несет рисунок марки. Особенно ярко это выражено у стандартных марок, выпускаемых массовыми тиражами. К примеру, первый стандартный выпуск советских марок (1921 год, Р.С.Ф.С.Р.) был воплощением романтики Революции. Главной была марка-аллегория с изображением почти антично красивого пролетария, попирающего отбросившего лапы и хвост дракона (капитализм) у самого выхода из его темницы. Выход одновременно был и входом в светлое будущее с сияющим солнцем Свободы. На остальных марках этого выпуска царило идеологическое пиршество символов нового государства труда, причем труда и крестьянского, и рабочего, и умственного.
Если последовательно рассмотреть рисунки стандартных выпусков, можно получить интересную историко-идеологическую летопись в образах. Уже в 1923 году романтика уходит, пространство образов-символов резко сужается до трех скульптур И. Шадра: рабочий, крестьянин и красноармеец. В 1927 году появляется портрет Ленина, а в 1929 - изображения колхозника, работницы, колхозницы и красноармейца (со штыком и одетого строго по форме). Кроме этого впервые появляются символы реальности - здание Центрального телеграфа в Москве и здание Волховской ГЭС... Любопытно отметить, что представитель умственного труда (ученый с микроскопом и в очках) появляется лишь в 1948 году в первом послевоенном "стандарте".
Не буду продолжать хронологию, замечу только, что сюжеты были и живыми символами, и символами с символов. Количество первых постепенно убывало... Кстати сказать, по маркам можно было предугадать конец СССР: в 1977 году "стандарт" состоял всего из двух живых сюжетов - авиации и здания СЭВ. Все остальные марки были застывшими символами с символов: изображались ордена, медали, почетные знаки. Даже Гагарин воспроизводился по медали Международной авиационной федерации! В последнем, тринадцатом, стандартном выпуске СССР (декабрь 1988 года) из двенадцати марок только одна имела живой сюжет - станцию дальней космической связи. Идейная энтропия была практически полной.
Свободное копирование
