Прежде чем закончить эту главу, я позволю себе остановиться еще на ситуации с такси. Она для меня была и образцом и примером постоянного конфликта между экономикой, идеологией и даже этикой. Еще в школе я читал, что после революции профсоюз официантов Петрограда принял резолюцию об отказе от чаевых, считая, что они должны, как и рабочие, получать только зарплату, а чаевые унижают их человеческое достоинство. С детства считая себя новым человеком, я очень долго не мог избавиться от чувства неловкости, когда приходилось "давать на чай". Особенно неловко я чувствовал себя, когда был в форме и был как бы обязан, чтобы не выглядеть "жмотом", платить сверх показаний счетчика. Вместе с тем, меня задевало, что эти деньги идут не государству, чья машина используется, а частному лицу. Почему нельзя такси сдать в аренду и брать налог? Вот тогда чаевые я давал бы оправданно, - за качество работы таксиста!
Конечно, я понимал, что мои переживания и яйца выеденного не стоят: "сверх" брали охотно и даже требовали их, но встречались, хотя и редко, шоферы такси, видимо романтики с детства, которые брали точно по счетчику. Были! Причем, не только моего возраста, но и молодые ребята.
При всем сказанном, мое критическое отношение к экономике было критическим отношением к своей, нашей экономике, а капитализм продолжал оставаться антиподом по-прежнему. Я исповедовал положения основ марксизма-ленинизма и политэкономии, из которых следовала имманентная агрессивность капитализма-империализма и невозможность развития нашего антипода на своей собственной экономической основе. Тем не менее, как это было в случае с "разделением" промышленности, я стал понимать неизбежность конвергенции социализма и капитализма в экономике. Но не в идеологии! Надо сказать, что понятие конвергенции, появившееся в средствах массовой информации, имело тогда явно выраженный негативный смысл. Тот же смысл имело понятие постиндустриальное общество: ничего подобного быть не может, за капитализмом неизбежно идет социализм.
Свободное копирование
