Вечером я долго не мог уснуть, памятник вызвал целую лавину мыслей. Самой первой из них была горькая мысл: мне стало стыдно за наше советское государство (и за себя, конечно), но больше за нашу систему просвещения. Оказывается, меня обманывали и не дали знать нашу же историю, недаром до войны ничтоже сумняшеся на революционные пролетарские праздники памятник обшивали фанерой с классово-выдержанными лозунгами. Правда, во время войны очень многое изменилось и восстановление Новгорода после освобождения его в январе 1944 года началось с восстановления разбитого и подготовленного к вывозу в Германию памятника. Не с жилья, но именно с памятника, об этом тогда писали все газеты. А потом СССР оттеснил собственно Россию и ее историю, и о памятнике забыли.
Как-то неожиданно пришла мысль о Херсонесе, и разом сомкнулась цепочка событий. В свое время в Севастополе на меня очень большое впечатление произвели раскопки Херсонеса. Мы с Татьяной, совершенно очарованные, бродили по его открывшимся улицам двухтысячелетней давности, с благоговением осматривая сохранившиеся остатки храма, городских стен, домов, бассейна и других античных построек. Меня тогда еще поразило смысловое созвучие клятвы херсонеситов (хотя оно и начиналось словами "Клянусь Зевсом, Геей, Гелиосом..."), присяге, которую мы принимали, поступая на военную службу. Но при всем при этом Херсонес оставался для меня исторически как бы обособленным от русской истории, хотя я знал, что Корсунь брал Владимир Красное солнышко. И вот по прошествии двадцати лет после первого знакомства с Херсонесом, через Новгород с его удивительным памятником, я неожиданно почувствовал, что Херсонес стал своим: Ольга и Владимир смотрели на меня с высоты тысячелетней России.
Свободное копирование
