Большое впечатление на нас с Татьяной произвел один, казалось бы пустяковый экспонат во Владимирском музее. Это была женская сережка, найденная при раскопках в слое земли, соответствующем времени до татарского нашествия. Золотая сережка имела совершенную форму, но мало этого, на ней были укреплены миниатюрные, в виде цветочков ландыша, подвески, куда помещались несколько капель благовонных масел. Серьги с духами! И это более восьми веков назад! Велика магическая сила вещей! В одночасье рухнуло мое, полученное еще в школе представление о дикости и отсталости наших предков. Не только дореволюционных и допетровских, но и куда более древних.
Чем дальше продвигаемся мы по городу, тем удивлений становится все больше. Увиденное, я не могу подыскать другого слова, потрясает. В оцепенении я стоял в Успенском соборе сначала перед сохранившейся частью фрески 1189 года, а затем у фресок, писанных Андреем Рублевым и Даниилом Чёрным. Особенно выразительными кажутся глаза апостолов, ангелов, старцев и вообще всех лиц, изображенных в композициях Страшного суда и Преображения. Я чуть не отстал от экскурсии, залюбовавшись каменной резьбой на белых, с теплым кремовым оттенком, фасадах Димитриевского собора. Здесь красота соединялась, говоря по современному, с информацией. На трех фасадах собора разместились резные каменные картины, среди которых мне оказались доступными Крещение, Вознесение Александра Македонского и поклонение сыновей князю Всеволоду III ("Большое гнездо"); князь сидит на троне с наследником на коленях. В каждой центральной закомаре соборных фасадов находится довольно крупное скульптурное изображение глашатая Божественной премудрости, сотворившей мир, царя Соломона.102 Значимость этой фигуры подчеркивают стилизованные резные звери, птицы, мифические чудища и роскошная растительность, расположенные по обе стороны и ниже престола библейского царя. Все это создает великолепную и целостную картину мирового порядка и лада, где нет кровопролития и где "Всякое дыхание да хвалит Господа".
У меня нет возможности более или менее подробно описать всё виденное во Владимире, Боголюбове и Суздале. Дело в другом: за дни этой поездки у меня впервые начало складываться понимание огромной роли церкви в нашей культуре, государственности, искусстве, национальном характере, короче - в нашей истории.
Я уже писал о своем отношении к религии в детстве. Церковь для меня была просто культовым зданием и только. О Церкви, как явлении всемирной истории, я и не задумывался. Взрослея, я стал нехотя признавать положительную роль церкви в распространении письменности на Руси, но понятия культуры и цивилизации у меня никак не были связаны с нею. Они связывались скорее со всеобщим прогрессом, французскими энциклопедистами, марксизмом-ленинизмом, да еще с некоторыми античными философами. Культ и культура для меня были понятиями антагонистическими. Картины на библейские сюжеты я воспринимал только как повод для художника изобразить и представить человеческие чувства, и еще показать свой вариант реконструкции древних сооружений и пейзажей, например, той же Вавилонской башни. "Христос в пустыне" или "Что есть истина?", картины художников Поленова и Н. Ге, находящиеся в Третьяковской галерее, мне казались лишь прекрасными реалистическими изображениями смертельно уставшего человека и образного представления такого понятия, как риторический вопрос. Сами сюжеты были для меня фрагментарными и не складывались в какую-либо целостность; это и понятно: Библии я не читал. Школьным обучением я был настолько предубежден, что не испытывал к этой книге никакого интереса. И не только потому, что в те годы практически невозможно было приобрести Библию. Я знал, что мама где-то хранит бабушкино Евангелие, но был убежден что оно не представляет собой реальной ценности, потому, что как и вся Библия, состоит просто из вымыслов, а сам Иисус Христос придуман церковниками.
Свободное копирование
